Измена. Вторая семья мужа

Она и меня терпеть не может, но почему-то помогает, чувствую, что есть подвох, но пока не понимаю в чем.

Пищу для размышлений подкидывает наша с ней встреча той же ночью, снова на кухне. Я выхожу подогреть дочери смесь. Семья давно уже спит.

Застаю Ларису Эдуардовну с чашкой чая.

— Спасибо, вы мне очень помогли, — начинаю разговор, чтобы прервать тягостное молчание.

— Угу, — даже не смотрит в мою сторону.

— И за родственников отдельная вам благодарность. Осталось еще как можно скорее развестись.

— Чтооо? — резко оборачивается.

— Я хочу как можно скорее оставить эту историю в прошлом. Понимаю, что Аришка только родилась, и я еще не отошла, но теперь наш брак — это кандалы. Я хоть клеймо измены мне не стереть, но я хочу свободы.

— Рано еще о подобном говорить, — ставит чашку с такой силой на стол, что разливает чай.

— Чем быстрее, тем лучше. Мне бы хорошего адвоката еще, чтобы посоветоваться, я не сильна в юридических тонкостях.

— Тебе Рома докучает? — спрашивает раздраженно.

— Сегодня не писал и не звонил.

— Ты в безопасности, под охраной, стайка родственников рядом, что тебе не хватает?

— Хочу поставить точку.

— У вас двое детей. При всем желании, ты не выкинешь мужа полностью из жизни. Займись ребенком, — отвечает со злобой в голосе и покидает кухню.

И этого разговора делаю вывод, что свекровь не совсем на моей стороне, раз она против развода. Скорее всего, она надеется, что я успокоюсь и прощу ее сына. Только зачем ей это?

Следующие три дня проходят спокойно. Мне никто не пишет. Я вожусь с дочуркой, провожу время с братом и Зоей Ивановной, а еще уже оформила аккаунт для Паши. Сфотографировала его картины, и несколько из них выставила. Также ищу специализированные сайты. Это хоть очень медленно, но возвращает меня к жизни.

Лариса Эдуардовна приходит очень поздно ночью, и уходит на рассвете. Я этому только рада, чем меньше ее вижу, тем легче.

Ночь воскресенья приносит проблему, откуда никак не ожидала, у меня начинает дико болеть зуб. Адская боль, от которой хочется на стену лезть. Щека опухает, даже дотронуться невозможно. Никакие средства не помогают."

"Приходится разбудить Светлану, она все же медик, может, что-то посоветует.

— К врачу тебе надо и срочно, — говорит сестра.

Она берет на себя заботу о дочери, я ни на что не способна.

— Выходной… не работают же…

— Государственные нет, а вот частные.

— Они дорогущие, а у меня ни копейки, — мычу и обхватываю себя руками, от боли перед глазами темнеет.

— Я могу дать, — говорит сестра.

— Нет… не надо…

У Светланы и так с деньгами тяжко, а я у нее еще последнее забирать буду, совесть не позволяет.

Рано утром свекровь застает меня сидящей на полу, до туалета я так и не дошла.