Измена. Вторая семья мужа

Только любые, самые гениальные планы дают сбой…

Да, Рома прекрасно осознает, что он чудовище, но и он способен на чувства, пусть и такие же чудовищные, как он сам.

Глава 42

— Не дадут, сынуля. Слишком я долго к этому шла! — говорит с пугающей уверенностью в голосе.

— Ты угробила на это всю жизнь. А ведь могла быть счастлива. Мы все могли, — Рома смотрит на красивую с виду женщину, цветущую, дорого одетую и несчастную.

Всю жизнь она копалась в грязи, угождала ненавистному мужу, сгорала от любви к монстру, ради чего? Но ведь она не остановится, ничего не поймет, будет с маниакальной одержимостью продолжать сеять боль.

— Что ты понимаешь, псина, — она произносит это нараспев, с интонацией, присущей Вениамину.

Напоминает о том, чем гордился и с чего смеялся его отец, и она поддакивала ему, рассыпаясь в похвалах.

— Отстань от Леры. Я все сказал, — Рома поворачивается и уходит.

Мать что-то говорит ему в спину. Он ее уже не слышит.

Одно слово: «псина», которое он не слышал со смерти отца, погрузило его назад в прошлое, заставило вспоминать, то, что он так жаждал забыть. Но по факту, никогда ни на секунду его не отпускало.

Рома уходит вглубь сквера, хочет раствориться, затеряться, его никто сейчас не должен видеть, только не в тот момент, когда воспоминания накрывают с головой.

Совместная опека.

Это словосочетание всегда поднимает в нем бурю самых ярких и уничтожающих по своей силе эмоций. Оно окунает его на дно беспросветного черного детства, где он барахтался и пытался сохранить, те жалкие крохи, что остались от его личности."

"Совместная опека — так родители называли то, что с ним творили. Поскольку мать проводила дни и ночи у палаты Игоря, устроилась сиделкой, забросила мединститут, и буквально помешалась на странном мужчине, Рому временно забрал к себе отец.

Тогда малыш не понимал, почему так важен этот неведомый Игорь. Почему папа и мама, когда встречаются только о нем и говорят. Он поймет это гораздо позже, когда ему понадобится правда для защиты, единственного, что стало для него иметь значение — его семьи. Хоть он и понимал, что все равно их потеряет. Такие как он не могут быть счастливы, они этого не заслуживают.

Отец переехал в двухкомнатную квартиру, в неплохом районе, по тем временам имел солидный достаток. В холодильнике всегда было изобилие продуктов с красивыми этикетками, которые так манили мальчика.

Только Роме нельзя было к ним прикасаться. Его место было в углу на коврике.

— Так живет дрессированная псина, — сказал Вениамин, подтаскивая сына к подстилке. — А там твои миски, — показывал в угол коридора, — Для еды и воды. Если будешь послушным, может, из существа вырастет достойный пес. А пока ты так, коврик у моих ног.

Коврик у ног — это не было шуткой или оскорблением.