Измена. Вторая семья мужа

Тогда впервые, Рома задумался, возможно, все может быть иначе?

Какое-то время он действительно верил в это.

— Если мы такие плохие, поедешь в интернат. Такие люди твою речь слышали, что уже позвонили куда следует, — отвечает спокойно.

— Ты меня никому не отдашь! Ведь ты у меня лучший папочка! А я твоя доченька, — Зоря пробует его обнять, но Рома отодвигается.

— Сегодня я все услышал.

— Пап, нет! — все же умудряется повиснуть у него на шее и расцеловать в обе щеки. — Ты ведь понимаешь, что я нормально станцевать не могла из-за того, что у нас в семье творится! Мама с цепи сорвалась, не узнаю ее!

— Еще одно подобное слово о матери, — Рома внешне остается спокойным, но от его взгляда Зоря вздрагивает.

— Все, все… прости, ляпнула не подумав.

Нет, это его грех, один из самых горьких и тягостных.

Он позволил впутать дочь в грязь. Так боялся не замарать Леру, что в итоге Зоря оказалась посвящена в постыдный секрет.

Она его застала с Аленой, а Рома тогда думал, только о том, чтобы не узнала жена — ведь это будет крах всему.

Его Лера… более чистого и доброго человека он не встречал в жизни, она меняла все вокруг, и рядом с ней он чувствовал себя не чудовищем, а человеком. Иллюзия. Нельзя вечно скрываться за ложью, когда-то жуткая правда должна была выплыть наружу.

Но Роме так хотелось оттянуть время, сделать еще несколько глотков чистого воздуха рядом с женой. Обманываться, что они смогут победить окружающий их смрад. Ведь Лера так долго не чувствовала гнили. Он оберегал. Защищал, и при этом продолжал погружаться дальше во вранье, интриги, ненависть.

Он в них жил с ранних лет. Рома не видел ничего другого. А Лера, пусть не сразу, но она перевернула его мир, позволила почувствовать другую жизнь, чистую и счастливую. Он понимал, что за это иллюзорное счастье придется заплатить. Но даже сам до конца не отдавал отчет, насколько высокой будет цена.

— А бабушке информацию ты тоже продавала из лучших побуждений? — спрашивает у дочери, вновь видя в ней гниль родного деда. Именно так всегда поступал Вениамин.

— Пап, она бы все равно узнала про тебя и тетю Алену, — Зоря всхлипывает. — А про Максима, прости, мне надо было тебе рассказать. Тут я совершила ошибку и раскаиваюсь.

Нет, она не раскаивается. Теперь Рома смотрит на свою дочь без лживого розового тумана.

Ему жаль, что его проклятые гены передались Зоряне, что Лера через все это проходит. Она не заслуживает такой дочери. И в этом его вина. Во всем.

Он слишком баловал дочь, радовался, что в ней нет его семейного наследия — смрада и ненависти.

Ошибся. Иллюзии бывают такими реалистичными.

— Иди, тебя зовут, — замечает, как в дверях заднего входа в театр, показывается голова Миланы Сергеевны.