Измена. Вторая семья мужа

Сестра только показывала фотки и говорила, что отец Димки очень состоятельный человек.

Но ведь и Ромка каждый день мне рассказывал о любви.

Все ложь! Где хоть крупица правды?

— Лера, что с тобой?! — из кухни появляется мама. — Ты почему не в роддоме?

— Раньше… отпустили, — всхлипываю.

Слезы с новой силой льются из глаз. Надо держаться, нельзя устраивать истерику при ребенке. Пошатываюсь. Ноги подкашиваются. Опираюсь о стену.

— Доченька! Что ж с тобой! Дай ребенка, — мама забирает у меня дочь. — Иди на кухню.

— Мам, ты? — в коридоре появляется моя старшая дочь. — Что с тобой случилось? После родов плохо? Я слышала, так бывает. И почему ты тут? Вроде же завтра к тебе собирались? — Зорька продолжает засыпать меня вопросами, а я в ответ могу только мычать.

И смотреть на Димку… чей же он сын?

— Дай на свою сестру полюбуюсь! Привет, кроха, мы так тебя ждали! — Зорька даже подпрыгивает от радости.

Такая трогательная сцена… если бы у меня душа в клочья не разрывалась.

— Так детвора, марш к себе. Маме не здоровиться. Сейчас ее в чувства приведу и верну вам, — бодренько говорит мама. — Маш на кухню, — командует мне.

Послушно плетусь. Мне так необходима сейчас поддержка. Я не справлюсь одна. Не смогу.

Дети смотрят мне вслед. Держатся за руки и перешептываются. Несмотря на разницу в возрасте они дружат и очень привязаны друг к другу… Может, потому, что у них один отец? Снова эта мысль не дает мне покоя.

— Мама, — сажусь на стул, закрываю лицо руками.

— Чаю сейчас тебе сделаю, — мама включает чайник. — Подходит к люльке, в которую уложила кроху. — Потрясающая малышка. Внучка моя.

— Да, — издаю булькающий звук.

— Что у тебя стряслось?

— Рома… Алена… — а дальше все, ни слова не могу сказать, задыхаюсь от рыданий.

— Он что ее к вам домой притащил? — в голосе мамы появляются нотки раздражения.

— Да…

— А я их предупреждала! — хлопает дверцей шкафчика. — Не могли встречаться на территории Алены. Что за дурацкая беспечность!

Новый шок. Удар в солнечное сплетение.

От шока даже перестаю плакать.

— Мама, ты знала о них?"

"— Угу, — бурчит, продолжает заваривать чай.

Глава 3

— Мама! — одно слово, пропитанное болью, непониманием и отчаянием.

Все. Горло саднит, там острые осколки моего лживого счастья, они режут и перекрывают доступ к кислороду.

Хочется так много прокричать, а я только закрываю и открываю рот, рыба, выброшенная на берег… и никто, ни один человек не поможет мне снова ощутить гостеприимство родной стихии.

— Не мамкай! Сопли вытри! — ставит передо мной чашку чая. Кладет одноразовые салфетки. — Раздуваешь трагедию, на пустом месте. Все живы здоровы. Доча вон загляденье, с нее пример бери, малая, а истерику не устраивает.