Измена. Вторая семья мужа

На данный момент в отдельной комнате.

Переступаю порог. Зоряна сидит по-турецки на железной кровати, застеленной полосатым матрасом.

Глава 85

Смотрю на дочь, она улыбается, а я вижу… мне страшно от того, кого вижу. С виду та же Зоряна, моя любимая дочь… а нет, совсем другой человек, та, кого совсем не знаю. С нее словно слетела шелуха, и открылось ее истинное лицо. Меня оно пугает, глаза… в них нечто жуткое.

Неужели это мой ребенок?

— Мамочка, ты пришла меня забрать? — спрашивает нежнейшим голосом.

— Нет, — мотаю головой и не могу заставить себя пройти дальше в комнату.

— Как нет? Мам, это же тюрьма какая-то! У меня занятия, я их пропускаю! Вы с папой меня не так поняли. Меня саму обманули!

— Зорь, прекрати ломать комедию. Больше твои крокодиловые слезы на меня не действуют. Ты прекрасно знала, что делала с самого начала, — говорю и вижу, как улыбка медленно перетекает в оскал.

— Тебя обманули! Я же твоя дочь! — она еще пробует удержать маску, только выходит откровенно фальшиво. — Бабушка на меня наговаривает!

— Тупая курица, как ты выразилась, больше в твои сказки не верит, — скрещиваю руки на груди.

— А кто ты, мам? — задирает голову и хохочет. — У тебя под носом такое творилось, а ты верила в дружную семью. Мда… не повезло мне с родителями. Мать курица, отец псина, мне надо было учить как-то выживать.

Я морально готовилась к разговору, но видимо недостаточно, начинает колотить.

— Как ты отца назвала?

— Не я, псина он. Бабушка рассказывала, как он был настолько жалок, что приходилось его на коврике держать. И я не должна была стать похожей на него. И на тебя тоже. У меня гены плохие. Если я про свое будущее не подумаю, то вы все разрушите. Что с успехом и сделали, — ее глаза чернеют, в них появляется даже не ненависть, а что-то хуже, гораздо страшнее.

— И поэтому ты решила меня подставить? Заманить в ловушку? Тебя не волновало, что меня могли убить? Ты же не знала, что мне вколют?

— Не прибили бы тебя. Там наследство. В психушку бы отправили. Тебе какая разница, где влачить свое существование? Ты жизни радоваться не умеешь и так, — пожимает плечами. — А папку бы бабушка приструнила быстро, к ноге скомандовала и все.

Я понимаю, что она повторяет слова Ларисы. Но самое жутко, что они находят отклик в черной душе Зори.

— А тебе бы отсыпали долю, и ты смогла бы жить припеваючи, да? — мои слова горчат на языке.

— Толку об этом говорить. Ты все испортила. И папаша за тебя, хоть ведь понятно, что и тебе этот шелудивый пес не нужен."

"— Не смей так об отце говорить! — едва сдерживаюсь, чтобы не дать ей пощечину. Руки так и чешутся.

— А то что?! — нагло на меня смотрит. — Мам, заканчивай этот цирк. Живи как хочешь. Дай мне долю наследства, и я дальше сама разберусь.