Измена. Вторая семья мужа

 — Доченька, мне так плохо! Ты права была, Ромка твой предателем оказался! Сказал, что ни копейки не даст! Так еще заявил, что я это все заслужила! Лерочка, ты моя опора, я знаю, ты не бросишь мать!

Глава 80

— Алене звонила? — протягиваю растерянно.

Правильная дочь во мне паникует, хочет вскочить с постели и мчать на помощь матери. Но вместо этого я тяну время, задаю вопросы и успокаиваю разбушевавшиеся эмоции. Вспоминаю Светлану, Павла, Зою Ивановну… то, что и у меня не было отца именно по ее вине.

Сложный выбор. Мучительный.

— Еще нет. Лерочка, тебе звоню, любимке моей.

«Любимке» … слово больно режет. Это когда я таковой стала?

Лицемерие остужает мой пыл. Она снова использует. Не любит. Никогда не любила…

Во мне просыпается нечто новое, ядовитое.

— Алена же в больницу попала. Беременность тяжелая. Так что из нее сейчас помощница, сама понимаешь, — продолжает вздыхать.

— Я тоже в больнице. Едва жива осталась. И как ты помнишь, я без денег и жилья.

— А у тебя что стряслось? Чего в больницу загремела?

— Лариса Эдуардовна постаралась. Заманили в ловушку, вкололи опасный препарат, — обрисовываю картину в общих чертах.

— Ларка все не успокоится. Но ничего дочь. Мы ей покажем. Ничего не получит. Мама с тобой! Поверь, у тебя положение финансовое просто сказка. Ты у нас богатая наследница!

— Мам, что ты говоришь? — морщусь.

Может, действительно инсульт на ее мозговой активности отразился? Такой бред нести.

— Правду, Лер! Я такое знаю! Заживем и еще всем им покажем! — голос гораздо живее становится.

— Расскажи мне про брата, — пользуюсь случаем, чтобы выведать правду. Не дает мне покоя та история.

— Ой, не бери глупости в голову, — тут же замыкается."

"— Если хочешь, чтобы я помогла, рассказывай все. Иначе я кладу трубку. И больше не подниму, — говорю жестко, отрезаю ей пути к отступлению.

Даже угрызений совести за шантаж не испытываю.

— Твой папка помер, а я беременная ходила, — вздыхает. — И зачем тебе это, — фыркает. — У тебя сестра родная есть. А то… — столько презрения в голосе.

— Если хочешь помощи, то я хочу откровенности, продолжай, — отвечаю грубо.

Чем дольше длится разговор, тем сильнее растет мое презрение к родной матери.

— Я осталась вдовой. Пузатая. Зачем мне тот ребенок? Что с ним делать? Твой отец не так много денег оставил, чтобы еще одного ребенка поднимать. Да и Мотенька не в восторге был, упрекал меня, что понесла от другого…

Ох, как мне много хочется высказать, про ее измены отцу, про убийство. Но молчу, нельзя спугнуть ее откровенность.

— А тут сама судьба мне идейку подкинула. На нашем этаже жила стареющая пара врачей, душные, тошнотворные люди. Они дружны были с твоим отцом, а меня от одного их вида тошнило.