Измена. Вместе (не) навсегда (СИ)

— Алина! Не делай глупостей!

Пытаюсь увидеть картину маслом его глазами. Стою у парапета на цыпочках и смотрю вниз. О, да, как в дешевых мелодрамах.

Да что он о себе возомнил? Думает, я из-за него, мерзавца, вниз сигану? Много о себе мнит, засранец!

Не делать глупостей, говоришь? А вот этого, любимый, я тебе не обещаю!

Глава 7

Пятнадцать минут назад в номере…

Ярослав

Марина стоит на коленях передо мной, улыбается. Ее пальцы слегка касаются моей ширинки. Она проводит ими вверх и вниз, по выпирающему сквозь брюки бугру члена, и что-то нашептывает ему, как старому приятелю.

Меня это нервирует. Смотрю на нее сверху вниз. Скорее бы уже принялась за дело. Хер в штанах вздыбился так, что ткань брюк болезненно стягивает.

Минет в исполнении Марины еще никогда не разочаровывал. Равно, как и моего дружка. Но сейчас раздражение нарастает пропорционально возбуждению. Все, что она делает, меня люто бесит! Как и она сама.

Не могу понять, что не так. Но все не так!

Бля-я-ять, да что с тобой, чувак? Просто отключи мозг.

Делаю глубокий вдох-выдох.

Не думать. Все, как обычно. Она знает, что делать. А я знаю, чего хочу.

Но внутри цепляется какая-то херня, как злоебучая заноза, которую не видно. Блять, сука!

— Что же ты свою псевдо-женушку не трахнешь? На нее не встает? — хихикает Марина, поднимая на меня взгляд.

В сознании тут же возникает образ Алинки. Эти огромные, наивные глаза, наполненные верой. В кого? В меня?

Это вообще не помогает настроится.

Отвращение поднимается внутри, но злость глушит его. Злюсь на Марину, что несет всякую херню. Злюсь на себя, что просто не могу это проигнорировать.

— Рот закрой, — говорю ей грубо, наматывая ее волосы на руку. — Вернее, открой и займись делом.

Губы Марины расползаются в порочной улыбке. Моя грубость ее всегда заводит.

Гоню прочь из головы образ Алины в подвенечном платье, который, как липучка, застрял в голове.

Кольцо всевластия, блять.

Отпускаю хвост Марины, намереваясь сдернуть проклятое кольцо с безымянного пальца. Но прядь волос запутывается между пальцами. За кольцо зацепилось. Дергаю рукой.

— Ай! — вскрикивает Марина, прижимая руку к голове. — Ты чего?

В ту же секунду слышу где-то в коридоре голос тещи:

— Алина! Доча, где вас с Ярославом носит? Ну танец же!

Алина. Алина. Алина.

Всегда говорил: брак — это тюрьма, ключ от которой у жены.

Но нет, блять. Нас голыми руками не возьмешь!

Пытаюсь освободить пальцы от Марининых волос, как от липкой паутины.

Она снова тянется к ширинке. Ее пальцы ловко цепляются за молнию на брюках. Тянет собачку вниз, но слишком резко. В следующее мгновение из моих глаз фонтаном брызгают искры.

— Бля! — рычу, отскакивая назад, хватаясь за пах.