Измена. Вернуть жену (СИ)

и жуткое дикое чувство вины, которое вспарывает нутро, потому что своими руками изуродовал свое счастье!

Уничтожил то, что было дорого.

Позволил запятнать то, что было важным.

Юля… моя наивная маленькая жена.

Я должен был предвидеть, что мы с ней живем не в том мире, где можно доверять кому-то, где можно позволить себе хоть на секунду побыть беспечными.

Ее глаза будто кричали мне: «За какое мое добро ты караешь меня?»

В тот день, когда я показывал проект Константиновской. Для меня все было обыденно: обычная игра на публику, фурор, который произвел проект моей компании...

И глаза моей девочки... Моей Юли, которая смотрела на меня с Марианной.

Я думала, что она меня предала, поэтому и убежала, боясь моего гнева, а выходит…

Выходит, что это она смотрела на свой проект, смотрела на меня и на архитектора, именитую

Константиновскую..

— Аааа, - ору и ударяю по рулю, опять и опять, резко ухожу в вираж, избегая столкновения с ограждением, едва не вылетаю в кювет и останавливаюсь, резко бью по тормозам.

Прикрываю глаза и роняю голову на руль, на свои руки.

Если бы у меня была машина времени, если бы я мог повернуть время вспять."

"Черт возьми. Сколько же этих «если бы»!

Стук в стекло заставляет очнуться и оторвать голову, посмотреть в окно и увидеть насупленное лицо сотрудника полиции.

— Ваши документы, права, — выдает с нажимом, когда я опускаю стекло и бросаю взгляд на упитанного мужчину.

Протягиваю молча то, что просят, и мужик читает мои имя и фамилию. Затем смотрит на гоночную тачку, которая стоит несколько десятков лямов.

— Нарушаем, гражданин Юсупов. У меня радар для измерения замкнуло от вашей скорости. Что делать будем? - задает вопрос и глядит на меня внимательно.

— Арестуйте меня, командир. Мне самое место в тюрьме, — отвечаю серьезно, и мужик как-то бледнеет, вновь на документы мои смотрит.

Разумеется, я могу сейчас назвать парочку генеральских фамилий и сказать, чтобы передавал привет моим хорошим знакомым, но я этого не делаю.

Я хочу наказания. Вот такое вот фантомное желание. А желательно расстрельный приговор с предварительными пытками.

Крышей еду, видать. основательно так.

Ни дать ни взять.

— Жизнь припекла, или жена? — вдруг задает вопрос не в бровь, а в глаз, и я ухмыляюсь горько:

— Второе.

- Ясно, - произносит скупо и спустя короткую паузу протягивает документы, внимательно так взирает на меня и выдает с нажимом: — Значит так, Игнат Маратович. Отпускаю вас. Больше не превышайте.

Совет полицейского весьма кстати приходится. Понимаю, что мне легче угробиться на трассе, чем принять реальность.

Принять тот факт, что я жизнь свою чуть не похерил и потерял женщину, которую действительно любил.

Моя Юля бежала от меня, как от черта, обиженная, униженная, преданная и обманутая.