Измена. Вернуть истинную (СИ)

— Мы оба знаем, что весь этот цирк скоро кончится, — проговаривает глухо в самые губы, обдавая горячим мятным дыханием. — Его финал заранее предрешён. Сопротивление бесполезно. Ты моя, Лея, а я всегда забираю своё, и тебя — заберу. Ты просто оттягиваешь неизбежное и напрасно злишь меня. Имей в виду. Пока ты глупо трепыхаешься в своих бессмысленных попытках сопротивляться, не рассчитывай на снисхождение и жалость. Их не будет.

Моё дыхание становится поверхностным и рваным, я едва держусь на ногах и точно упала бы, если бы Арран меня не держал. В его глазах колючий лёд и злая решимость. Вертикальные зрачки опасно сузились.

Чтобы не смотреть ему в глаза, опускаю взгляд на его губы. Тонкие и чувственные, привыкшие отдавать приказы и презрительно кривиться.

Наверное, мой мозг размягчился от бесконечных запугиваний и угроз и ищет спасения в совершенно абсурдных вещах.

Иначе чем ещё объяснить, что в этот самый момент я вдруг думаю о том, что понятия не имею, как целуется мой муж.

Мимолётное касание губ после брачной церемонии в часовне не в счёт. А во время нашей единственной ночи до поцелуев как-то и вовсе не дошло…

Мда… Я не знаю, как целуется Арран Мэрвир… Закрываю глаза и упрямо сжимаю губы.

Не знаю, и знать не хочу!

В ту же секунду едва не падаю на пол, потому что он больше не держит меня. Отбрасывает небрежно, кончиками пальцев, как наскучившую игрушку.

За спиной раздаётся звук удаляющихся шагов, затем хлопает входная дверь и становится тихо.

Снисхождение и жалость? Я и так никогда их не видела от него, так что невелика потеря!

Несколько секунд пытаюсь отдышаться и прийти в себя, затем отталкиваюсь от шкафчика, поворачиваюсь и уверенно иду в сторону выхода.

8. Зачем она тебе?

Арран.

— Нууу, — тянет Хэйдэн, откидываясь на спинку ректорского кресла. — Как прошёл первый день? Ни один адепт не пострадал?

Янтарный напиток в бокале с кубиками льда играет всеми оттенками золота. Делаю глоток. Язык обволакивает горькой терпкостью. Закрываю глаза и устраиваю затылок на спинке гостевого кресла.

— Всё нормально.

— Ммм… то есть, блудная жена ещё не собралась домой?

Одно только упоминание Леи вызывает зубовный скрежет.

— Нет.

Приятно пахнет натуральной кожей гостевого кресла. Руки свободно лежат на подлокотниках, чувствую пальцами их прохладную гладкость.

— Мэээрвир? — подозрительно сладко зовёт Хэйдэн.

Лениво приоткрываю один глаз, и как раз вовремя, чтобы в самый последний момент свободной рукой успеть поймать летящий в лицо кожаный мяч.

— Бездна! Хэйдэн! — ставлю расплескавшийся стакан на стол и раздражённо встряхиваю рукой, сбрасывая с неё янтарные капли. — Ты как маленький, ей Богу!"

"— А чего ты такой кислый, Арран? — вдруг Хэйдэн подаётся вперёд, высматривая, куда я пристроил мокрый стакан.