Измена. Верну тебя, жена (СИ)

— Серьезно?! — выпаливаю слишком эмоционально и бодро для похмельного утра.

— Да, — а вот голос Захара звучит тише.

Я опять встаю, но меня предательски качает, и перед глазами плывет.

Пошатнувшись, плюхаюсь на прикроватную тумбу и сваливаю с нее лампу, бутылку и стакан. Стекло на стакане и в плафоне разбивается. Я пугаюсь, взвизгиваю.

Суворов, обернувшись, хмурится, шумно фыркнув, подходит и наклоняется ко мне.

— Возьмись за меня.

Я обхватываю его за плечи, и Захар поднимает меня на руки. Это было необходимо, чтобы острые осколки не поранили мои босые ступни. Вынеся в коридор, муж опускает меня на пол.

— Кажется, я еще не протрезвела, прости, — бормочу. — Наверное, нужно принять горячую ванну, чтобы открылись поры… и все побыстрее из меня вышло.

Суворов вновь хмурится и берет мое запястье, надавливает на него теплым сухим пальцем, подсчитывая пульс. У меня и так сердечный ритм шалит, а когда муж трогает, вообще пускается вскачь.

— Чтобы ты сердечко свое выплюнула из-за жары? Лучше прими прохладный душ. Я принесу тебе полотенце, — и он разворачивается в сторону спальни.

Захару виднее. Он тысячу раз с похмелья болел и знает, как правильно. А я ему воду подносила и заглядывала в глаза с укоризной…"

"И вот теперь мы поменялись местами…

— …Лиль, я с утра в магазин спускался, приблуды для тебя купил, без которых ты не можешь.

Захожу в ванную.

Здесь все, как было прежде: кафель цвета темного шоколада, небольшая ванна, шторка та же. Контрастный белый навесной шкафчик с зеркалом, белая раковина…

Смотрю на это все, и всплывает воспоминание, как три года назад я в розовом халате и с намотанным на голове полотенцем стою возле этого зеркала, смеюсь, накладывая на лицо маску из глины.

Под ногами крутится еще совсем крохотная дочь, тянет ручонки, требовательно просит поиграть блестящую баночку из-под маски.

Мне на душе так легко, благостно и спокойно. Сердце поет. Я счастлива по-настоящему и очень люблю свою семью.

В прихожей хлопает дверь — Захар вернулся с работы и привез нам с Аленкой целый ящик клубники…

Слезы катятся из глаз, и картинка из прошлого исчезает. А из зеркального отражения на меня смотрит отекшая, с размазанной по лицу тушью растрепанная швабра, которая даже тенью перестала проживать те счастливые эмоции.

Которая напилась прошлой ночью, широко улыбалась и нарочно хохотала всем в лицо, лишь бы никто не догадался, как больно ей на самом деле.

Я вела себя развязно и, наверное, оставила после себя не лучшее впечатление у друзей Романа, закрывшись маской легкомысленной суки.

Три года назад я бы не подумала, что смогу настолько искусственно себя вести, что вместо доброты и счастья в моей душе останется только пепелище.

ПРЕД.