Измена. Верну тебя, жена (СИ)

Мне было страшно связываться с таким сложным и дерзким мужчиной, который с первой же встречи не производил впечатление добряка.

Он достаточно жестко общался с окружающими, и можно было подумать, что и со мной будет вести себя так.

Только позже я узнала, что Захар — это сталь и бархат.

Сталь — с внешним миром, а бархат — со мной и дочерью.

Прошлый опыт снижает градус волнения, потому я размышляю, что ответить мужу. Или вообще проигнорировать?

Ну-ка, Лилит, есть ли у тебя светлые идеи?

Ничего не отвечать кажется скучным, а потому решаю подшутить над мужем:

«Неудивительно, что понравилась. Ведь меня трудно найти, легко потерять и невозможно забыть. Так же?»

«Так».

Интересно, какое лицо было у Захара, когда он читал это? Наверное, нахмурился. И пусть. Даже если он начинает все заново, это не означает, что я буду вести себя, как в прошлом.

***

На следующий день.

— Не забудь вытащить из кружки ложку, а то женихов не будет, — шикает Эльвира Леопольдовна, когда я размешиваю сахар в чае. — Ты теперь женщина свободная, можно и к парням приглядеться.

— Ой, не до женихов мне сейчас, — с улыбкой отвечаю начальнице.

Кириянова, цыкнув, сама двумя пальцами подцепляет ложку. Выудив ее, кладет на стойку.

Синхронно вздрагиваем, когда в ту же секунду парадная дверь Модного дома хлопает. От удивления приоткрываю рот. Бывает же!

А Кириянова широко улыбается и, подперев рукой бок, делано восклицает:

— И каким это ветром такого красивого дяденьку к нам занесло? Северным или западным? В белой рубашке, с цветочками. Прямо жених на выданье!"

"Мне кажется, мои глаза меня обманывают. В последний раз я видела Суворова в рубашке и брюках в день развода. Захар сподобился так одеться в суд, а в обычной жизни постоянно ходил в спортивном стиле.

Но в классике Суворов неотразим.

Если бы наш Модный дом специализировался и на мужских образах, то Захара в таком обличие можно было взять моделью.

— Добрый день, королева моды и стиля, — сдержанно отвечает ей Суворов. — Твое феноменальное обаяние и тонкий ум освещает здесь все вокруг.

— Ох-хо-хо! — дразнится Эльвира. — Умеешь ты все-таки сладкие речи в женские ушки заливать!

А потом Кириянова уходит, оставляя меня с Захаром наедине.

— Белые розы не сравнятся с твоей красотой, Лиль, — протягивает мне цветы.

— Спасибо… — принимаю букет.

— И еще, — ставит на стойку бумажный пакет, от которого ярко пахнет шоколадом.

— Только не говори, что там трюфели.

— Они самые, Лиль…

Раньше, когда еще не работала у Кирияновой и могла так щепетильно не следить за фигурой, я их обожала. Суворов, ухаживая за мной, постоянно их покупал.

— Ты согласишься пойти со мной на свидание сегодня? — спрашивает Захар и выжидающе замирает у стойки.