Измена. Верни мне мою жизнь (СИ)

Может быть, полип какой-нибудь.

Медсестра подошла тихо и попросила заказать рукав. Я отвлеклась от юбки и стала расстёгивать манжету. В голове шумело, словно давление подлетело до губительной для меня отметки в сто тридцать. С блузкой не справилась. Макар потянулся и тёплыми своими пальцами помог оголить предплечье. Холодный жгут перетянул руку. Мимолётная острая боль, и в пробирку потекла кровь.

Когда анализ взяли, пришлось вернуться к юбке и белью, и я, подняв глаза на Макара, попросила:

— Выйди, я разденусь.

Он покачал головой и помог стянуть низ. Потом бельё. На нём было несколько алых пятен.

Холодные руки доктора в перчатках безболезненно провели осмотр. А потом по коридорам меня отвезли в кабинет УЗИ. И другой врач долго рассматривала что-то на экране. А у меня внутри всё пульсировало и сжималось. Я боялась развести ноги, потому что казалось, что кровотечение возобновится. Я кусала губы и не знала, чего ожидать от осмотра. Я готовилась к худшему. К какому-нибудь образованию, которое как раз и мешало мне забеременеть. Но не могло же оно прятаться так долго и качественно, что на этапе подготовки к беременности его пропустили."

"Спустя ещё несколько пробирок крови и ЭКГ меня отвезли в палату. Я лишний раз боялась пошевелиться, чтобы боль внизу живота снова не проснулась. Мне вкололи кровоостанавливающее и успокоительное. Я перестала нервничать, но страх никуда не делся, поэтому теперь я просто спокойно смотрела в одну точку. Макар придвинул стул к койке и опёрся на неё локтями.

— Ты главное — не переживай, я тут. Я никуда не уеду. Останусь на ночь… Ты не бойся, ладно?

Он так внимательно всматривался в моё лицо, что успокоительные не помогли. Я покачала головой и разревелась. Меня душили слёзы, и я со всхлипами выпускала их. Вытирала ладонями щеки и качала головой. Макар соскочил со стула и подошёл ко мне. Я дотянулась до него и уткнулась лицом ему в грудь, сжимая до боли в пальцах ткань рубашки. Ладони скользнули по волосам. И от ласки, которая осталась в прошлом, мне ещё сильнее поплохело. Я цеплялась пальцами в мужа, обнимая его и выплакивая свой страх в него. Вскоре рубашка намокла. А я услышала голос:

— Ты такая бояка у меня… Ну что расстраиваешься? Ничего страшного. Ну, бывает… — он говорил это негромко, что только мы вдвоём могли понимать, о чём идёт речь. И это было очень лично. Как забытая забота.

— Главное — я рядом. Ты же веришь мне?

Я отпрянула от Макара и отрицательно покачала головой. Вера сейчас для нас слишком непозволительная роскошь.

— Не верь, — посмурнел Макар и притянул меня обратно, чтобы и дальше я могла вытирать о него слёзы… — Тогда просто знай, ничего страшного не случилось и не случится. Не расстраивайся раньше времени…

Сколько ещё он разговаривал с пустотой, я не поняла.