Измена. Верь мне, любимая!

 – Где же тогда другие участники вашего совещания?

– Алиса много и самоотверженно работала, она ценный сотрудник нашей фирмы. Я поощряю ответственных работников, – Кирилл говорит ровным голосом, но я вижу, что он готов сорваться и закричать на меня.

– Самоотверженного дворника дядю Петю ты тоже так поощряешь? – на меня накатывает кураж.

– Ты несешь чушь. Врываешься в ресторан, закатываешь истерику на ровном месте. На нас смотрят, прекрати орать, – сдержанно рычит муж. – Мы поговорим обо всем дома. А сейчас уходи.

Я и не ору, а говорю спокойно. Или мне только кажется, что я отлично держусь? Чувствую, как внутри меня все дрожит от возмущения. Верю и не верю в происходящее. Мой любимый, мой муж, мой Кирилл сидит с девицей, целует ее, обнимает, и все это – поощрение сотрудника?

– Прекрати выкручиваться! – требую я. – Прекрати врать. Это смешно.

– Неужели? Тебе смешно? – искренне удивляется Кирилл. И обращается к своей спутнице: – Алиса, прости это безобразие. Моя жена не поняла ситуацию.

Алиса поднимает на меня коровьи глаза. Ясные и наглые.

– Бывает, – улыбается она. – Ничего страшного.

– Убирайся, – рычу я на нее, указывая на выход.

– Не ты меня пригласила, не тебе и выгонять, – продолжает улыбаться она.

– Убирайся! – наклоняюсь я к ней.

– Остынь, – она выплескивает мне в лицо содержимое бокала. Это минералка. Она стекает по моему лицу. Такой униженной я еще никогда себя не чувствовала. От вопиющего хамства я теряю дар речи, не могу пошевелиться. Я растеряна и подавлена, не могу прийти в себя.

Алиса поднимается.

– Я расскажу тебе правду, – шипит она как змея. – Давно надо было это сделать.

– Алиса, уйди, – резко прерывает ее Кирилл. – Не усугубляй ситуацию, – он хватает Алису за локоть и тащит к выходу из ресторана. – Мы поговорим обо всем позже, не сейчас."

"Я вижу, что посетители с интересом наблюдают за нами. Я все-таки устроила скандал. Понимаю, что мне надо вытереть лицо. Блузка намокла, капли воды тонким ручейком сбегают за лифчик. Беру накрахмаленную белоснежную салфетку, вытираю лицо. На ней остаются разводы от макияжа. Представлю, на кого я сейчас похожа.

– Ну что, довольна? – мечет в меня молнии вернувшийся муж. Он нервно достает бумажник, рассчитывается. – Пойдем. Хватит публичных разборок.

Теперь он тащит из ресторана меня. Я чувствую упадок сил. Ноги как ватные. Сердце стучит неровно. Пытаюсь освободить локоть, но муж держит крепко, сдавливает до боли.

– Пусти, – шепчу я, – пусти.

– Не ори, – зловеще шепчет он в ответ. – Ведешь себя как последняя дура. На нас люди смотрят.

Мы выходим на улицы. Меня накрывает апатия. Мене вдруг становится все равно, что происходит вокруг. Мой уютный мирок рухнул, и я оказалась под его обломками. Парализованная и беспомощная.