Измена в подарок

Прячу их под пижамную кофту и замираю, когда понимаю, что пальцы накрыли низ живота. Крупная дрожь, прошибающая моё тело разрядами тока, моментально исчезает. Я замираю, боясь пошевелиться, и даже дышу аккуратнее. Кажется, что любое движение может что-то необратимо сломать мне окончательно.

Зачем же ты сейчас пришёл ко мне, маленький. Я явно не та мама, которую ты искал. Уйди, мне тяжело, я тебя не просила.

Замечаю, как против всех моих мыслей и желаний тело продолжает действовать по-своему. Кончики пальцев поглаживают кожу живота. Когда осознаю свои движения, меня бросает в жар и моментально срывает с постели. Что-то хочется срочно сделать. Не дойдя до окна, разворачиваюсь, а зачем я туда вообще шла? Наматываю круги по комнате, бессмысленно перекладывая вещи с места на место дрожащими руками. Губы искусаны до крови, но мне этого мало.

Пробегая мимо бабушкиной спальни, увидела под столом новенькой мастерской коробочку с незаконченными работами и решила на этом остановиться. Хотя нужно было решить ещё одну проблему.

Я откладывала решение, что же делать с беременностью и звонком Косте, сначала на завтра. Не звонить же в двенадцатом часу. Потом дала себе время до субботы, чтобы не отвлекать от работы шокирующими новостями. До понедельника, потому что в субботу и воскресенье замоталась, догоняя заказы по графику. Просто забыла.

В четверг решила, что сообщать по телефону — это не самая лучшая идея. И пообещала себе, что в пятницу точно-точно поеду. Но, ещё не открывая глаз, почувствовала приступ тошноты такой силы, что не могла оторваться сначала от унитаза, а затем от кровати.

Машка уехала ещё через пару дней. Поиски новой работы больше никак нельзя было откладывать, и я не могла её задерживать.

Потихонечку начала разбирать скопившуюся пробку из заказов. Я засыпала с плетением, просыпалась среди ночи от впившейся в бок основы и продолжала, продолжала, продолжала.

Когда я закончила упаковку последнего заказа на этот месяц по графику, на календаре было всего девятнадцатое марта. Уже девятнадцатое марта.

Я провела в таком безумном марафоне целых три недели и совершенно не заметила. Времени для выбора оставалось критически мало. А ещё нужно было всё-таки рассказать Косте.

Если сейчас не позвоню — не решусь уже никогда. Телефон жёг пальцы, а каждый следующий гудок раздражал всё сильнее.

47. Солнце в волосах

За стройными рядами бесконечно долгих гудков механический голос неожиданно сообщает, что абонент не отвечает. Ещё один маячок того, что всё изменилось, острым осколком впивается в сердце. Обычно Костя брал трубку, просто чтобы сказать, что занят, и спросить всё ли в порядке, даже во время самых важных совещаний.