Измена в подарок

Каким-то чудом мои работы стали популярны. И сейчас очередь расписана до июля. Наверное, придётся сдвигать сроки.

Мама моим увлечением ужасно недовольна. Постоянные:

“Когда уже на нормальную работу устроишься”.

“Зачем я за твою учёбу платила”.

“Посмотри на Марию, она, как нормальный человек, в офисе сидит, в красивых рубашках на работу ходит! Элегантная, всегда с маникюром”.

И коронное: “Костенька точно долго твои нитки и перья не выдержит!”

Вот и не выдержал Костенька. Сломался. Что его толкнуло так со мной поступить? Он же как никто другой знал, что это убьёт меня. Он и Машка вот…

Я понимаю, что она могла сомневаться говорить или нет, сама не представляю, что бы делала, окажись в такой ситуации, но как же больно!

— В смысле “знаю”? — каждое произнесённое слово режет горло острыми осколками.

— Я видела их в офисе. Она слишком часто стала заглядывать, а он так жадно смотрел. Особенно странно стало выглядеть, после того как с её делом закончили, — каждая фраза подруги — удар.

— Я не видела, тольк…

— Как давно ты в курсе? — обрываю её на полуслове, потому что нет сил всё это слушать.

Минимум три последних месяца двое самых близких людей обманывали меня. Как же мне выжить?

Где-то в глубине души я знала, что она не могла поступить иначе. Не могла преднамеренно причинить мне боль, а значит, были причины молчать.

Как это обычно бывает, чувства перекрывают мысли. Горечь от слов разливается по всему телу и въедается так плотно, что чувствуешь её привкус даже во рту.

В эту квартиру мы поселились, когда приехали поступать в универ. Она была нашим островом свободы и надёжным убежищем. Машка давно её выкупила, сделала ремонт, стены стали другими. Но как забыть наши танцы до упаду на кровати, когда узнали о зачислении? Как сидели под столом с одним ведёрком мороженого на двоих, оплакивая очередную настоящую любовь? Как я, счастливая, что закрыла сессию, решила запрыгнуть на подоконник, немного не рассчитала и стукнулась головой. Старое стекло разбилось, засыпав мелкой крошкой меня и половину кухни. Я боялась пошевелиться, чтобы не порезаться об острые края, а Машка прыгала вокруг меня с пылесосом. У нас потом ещё два месяца окно плёнкой было затянуто, пока копили на замену.

Сейчас здесь установлены пластиковые рамы вместо деревянных, со стен исчезли обои в мелкий голубой цветочек и воцарилась серая стерильность. Это не мой дом, и делать мне тут больше нечего. Но сначала…

— Почему ты так долго молчала? — шепчу из последних сил.

— Я не могла, Малинка. Костя, он… — она прячет глаза и начинает усердно натирать и без того чистую столешницу.

— Что “он”? Уволил бы тебя? Ты об этом так переживала?! — выпаливаю первое, что приходит в голову, и Машка тут же вскидывает на меня глаза, полные слёз.