Измена в подарок

— Здравствуй, Мирра.

Моё неловкое “привет” в ответ — и всю дорогу мы молчим. Стараюсь не сильно пялиться на Марка, но взгляд сам по себе притягивается к его пальцам на руле, к тому, как вены увивают предплечье, к его профилю. Я очень соскучилась за все эти дни. Мне катастрофически не хватало одних утренних подглядываний за тем, как он приносит корзинку с вкусностями. Несколько раз я была на грани выйти и снова утащить его с собой завтракать, но каждый раз останавливала этот глупый порыв. Вот и сейчас отворачиваюсь к окну, чтобы лишний раз не соблазняться.

Остывшее после жары море встречает игривыми волнами и стайкой медуз, которых прибило к берегу после небольшого шторма. Их желейные прозрачные тушки подъедают крошечные чёрные крабики. Вдали резвятся дельфины, ошалевшие от свободы и отсутствия туристов.

Уже прохладный воздух пропитан запахом солнца, которое всё ещё согревает кожу. Под закрытыми веками разноцветными кругами пляшут блики, создавая ощущение невесомости. Плеск волн и шорох перекатывающейся гальки успокаивают и расслабляют.

Но какая-то тревога пробивается сквозь самые приятные ощущения. Открываю глаза — вокруг всё в порядке. Пустынный пляж, пиршество крабиков, прогулка вдоль берега парочки чаек и мы с Марком стоим в метре друг от друга.

Пытаюсь снова расслабиться, но ничего не выходит. Тревога жёстким обручем стягивает живот. Неужели началось? Ещё же целых две недели. Я же должна была спокойно поехать в город рожать у своего врача. Я же могу не успеть? Почему, почему именно сейчас?

Миллион вопросов крутится в голове. Я не могу собрать их в кучу, чтобы найти хотя бы один ответ. Дыхание срывается от накрывающей паники и подступающей боли.

— Мирра? Ты в порядке? — Марку хватает одного моего взгляда, чтобы понять, что пошло не так.

Он подхватывает меня на руки и быстро несёт к автомобилю. По пути звонит Машке, чтобы собрала вещи и документы. Каким-то чудом мы успеваем долететь до города. Конечно, всё пошло не по плану. Конечно, анестезию делать было поздно.

Через два часа невыносимых болей и уговоров акушеров на свет появилась крохотная розовощёкая девочка.

В первые мгновения весь мир замер. В родильной палате воцарилась тишина. Эти бесконечные секунды до того, как малышка не закричала, кажется, никто даже не дышал. Как только она издала первый писк, всё вокруг снова пришло в движение: забегали врачи, зашумел кондиционер, и даже лампы продолжили свой назойливый гул.

— Как зовут принцессу? — поинтересовался кто-то из персонала, я не различала ни лиц, ни голосов.

— Аня, — прошептала я, глядя в самые голубые в мире глазки.

Мне достался самый спокойный в мире ребёнок. Анюта ела и спала чётко по расписанию.