Измена в новогоднюю ночь (СИ)

А дальше мне бинтуют ногу, и нас отпускают.

– Я попробую сама, – неуверенно прыгаю на одной ноге.

– Так, Аня, давай без геройств, – кривится Гордей. – Сейчас ещё и вторую ногу свернёшь. Я тебе тут транспорт нашёл, смотри, на таком сегодня ты ещё не каталась.

Подтягивает ко мне кресло-каталку, усаживает меня и везёт к выходу.

И снова мы в его машине, едем в сторону моего дома."

"– Сколько стоил приём? – решаю всё же выяснить я.

– Нисколько, – отмахивается.

– Но…

– Всё, тихо, – отрезает недовольно. – Давай без вот этой вот фигни, что ты мне деньги вернёшь и прочее. Не переживай, я с тебя за это по-другому спрошу, – нагло усмехается.

– Вот именно, что по-другому, – психую я. – Я не хочу быть тебе обязанной, потому что…

– Так, – рявкает Гордей. – Остановись. Мы этот разговор продолжим, но не в машине.

– А где? – хмурюсь я.

– Ты теперь инвалид, а я согласен побыть твоей нянькой, – сверкает улыбкой Гордей мне в зеркало заднего вида.

Я не горю желанием приглашать Гордея в гости, но как выпроводить этого нахала, я просто не представляю.

Гордей останавливается прямо у моего подъезда, чему я не слишком рада. Конечно, для бабушек на лавочках сейчас слишком холодно, но наши блюстительницы порядка умудряются и из окон палить всё, что происходит рядом. Но выбора у меня нет.

Гордей помогает мне выйти из машины, подхватывает на руки, несёт к входу в подъезд, и тут я замечаю девушку, которая стоит рядом.

– Таня? – смотрю на неё хмуро.

– Аня? – не менее удивлённо Танька переводит взгляд с меня на Гордея. – Это как понимать?

– О, подруга нарисовалась? – усмехается недобро Гордей.

– Аня, нам нужно поговорить, – вздёргивает подбородок Таня.

– Мне не нужно, – смотрю на неё максимально холодно, хоть внутри и закипает вмиг от одного взгляда на эту змеюку. – И сейчас мне не до тебя, как видишь. Гордей, пошли, – командую я, крепче обнимая мужчину за шею.

– О да, моя госпожа, – глумится он, но делает именно так, как я сказала.

Мы проходим мимо офигевшей Таньки, заходим в лифт, створки закрываются, и вот тут я сдуваюсь.

– О-о-о, – тянет Гордей, – только не говори, что ты из-за этой шаболды расстроилась.

Ставит меня на ноги, и пока едет лифт, поднимает моё лицо за подбородок, заглядывая в глаза.

– Я не расстроилась – пытаюсь соврать.

– А то я не вижу, – фыркает он. – Так вот, что я тебе скажу. Я помню, ты мне рассказывала, какая эта Таня раскрасавица, весёлая, умная и прочее. А теперь послушай меня. Я тебе как мужик скажу, у нас на таких глаз намётан. Вся её яркая красота говорит об одном: что девочка она легкодоступная. Для постели годится на раз, но не более того.

– Отлично, – фыркаю. – А я, значит, недоступная? И поэтому ты круги вокруг меня нарезаешь?

– Да, всё ты верно поняла, – усмехается Гордей.