Измена в новогоднюю ночь (СИ)

С надеждой всё же теплее, можно я ещё немного погреюсь?

– Так! – рявкает бабушка в очередной раз. – Отдай тряпку, сама окно помою. А ты иди, в другом месте зависай.

– Нет, я домою.

Упрямо вожу салфеткой по стеклу, замираю. Потому что…

Чуть не вываливаюсь в окно. Сердце тут же разгоняется до сверхчастот.

Гордей. Его машина тормозит у нашего подъезда. Он выходит на улицу, бросает мимолётный взгляд на окна. Нет, меня он едва ли сможет рассмотреть, но я чётко вижу его искрящуюся улыбку. Поедаю его взглядом. Он такой… Красивый, лёгкий, невозможно притягательный…

С заднего сиденья достаёт букет. О господи! Ещё один?

Значит, всё хорошо?

Бросаюсь в прихожую, влетаю в первые попавшиеся тапочки и выскакиваю за дверь.

Слышу, как поднимается лифт, и у меня всё тоже поднимается внутри и трепещет где-то в горле.

Створки лифта открываются, и я не выдерживаю.

Бросаюсь в его объятия. И теряюсь. Просто дышу его запахом, дрожу, и снова слёзы, чтоб их…

А я ведь хотела выяснить что-то? Но…

– Тише, моя хорошая, – шепчут его губы, собирают мурашки по моей шее.

Руки успокаивающе гладит мою спину.

– Моя девочка, – шепчет так ласково и горячо.

И кажется, он тоже ничего выяснять не собирается, находит мои губы своими, и все недомолвки становятся такими неважными.

О, да! Это лучшее успокоительное, которое тут же отправляет кровь гулять по всему телу, минуя мозг.

А руки его уже забираются под мою домашнюю футболку, гладят спину, забираются под кромку джинсов.

Скрип. Чёрт! Вспоминаю, что мы в подъезде, вообще-то. А за дверью нас ждёт бабушка, и если она увидит меня здесь в таком виде… Живыми мы точно не уйдём.

– Стой! – ловлю его за плечи. – Там бабушка…, – шепчу так, как будто у меня больное горло.

– Я знаю. Беги! – отправляет меня обратно к двери. – Иначе не выпущу.

И только я берусь за ручку двери, как она открывается, на пороге бабушка, воинственно сводит брови.

– Так-так! – складывает руки на груди.

– Зоя Анисимовна, это вам, – Гордей протягивает ей букет с самой очаровательной улыбкой.

Но бабушку такими дешёвыми фокусами не проймёшь.

– Заноси, и сам заходи, – ледяным тоном произносит она. – Посмотрим сейчас, что ты у нас за гладиолус!

Настороженно переглядываемся с Гордеем, он подмигивает мне успокаивая.

А мне становится ещё более тревожно. Поговорить бы спокойно, всё выяснить.

Да только, судя по взглядам Гордея, разговаривать со мной он не слишком собирается. Снова зацелует, отключит мозги. Но проблем наших это ведь не отменяет…

Я ничего не понимаю. Поэтому просто иду на кухню за бабушкой, как на эшафот. Гордей становится сзади, обнимая меня за талию.

– Так, руки убрал от внучки моей, – грозно смотрит на него бабушка.

– Зоя Анисимовна, и зачем так категорично? – и не думает слушаться он.