Измена в 45. Месть, которой ты не ожидал

Инвесторы, крупные вкладчики запаникуют, — разъясняет мне, как маленькой, очевидные риски.

— И что ты мне предлагаешь? Оставить тебя в бизнесе после нашего развода?

— Женя! Да какого, к черту, развода?! — не выдержав, Максим взрывается.

— Максим, не нервничай так. В твоем возрасте вредно.

Глаза мужа выкатываются из орбит, а челюсть будто бы судорогой сводит.

— В каком таком возрасте? — выпячивает грудь колесом. Батюшки… Реально с самооценкой, что ли, проблемы? — Я чувствую себя великолепно! Мы могли бы попробовать, — он запинается, но всё же собирается с духом. — Ещё одного малыша постараться родить.

Несмотря на то, что всё нутро леденеет и будто бы сжимается до минимальных размеров, я свободно откидываюсь на спинку высокого кресла. Закидываю ногу на ногу и долго молчаливо на мужа смотрю.

Я правда похожа на глупышку, способную поверить в то, что дети объединяют сердца? Нет, возраст не тот. Иллюзий не строю.

— Дорогой мой супруг, — специально говорю медленно и тихо, делаю интонационные расстановки, чтобы ему наверняка пришлось включить свой слух. — Вопрос с разводом решен. В скором времени с тобой свяжется мой юрист. Ему нужно время, чтобы подготовиться. Имущества, совместно нажитого, знаешь ли, у нас очень много. У тебя одних заграничных счетов десятка три, — позволяю себе лукавую улыбку и мечтательный взгляд. — Я знаю о каждом. Сам понимаешь, только вознаграждений за прошлый год топ-менеджменту было выплачено порядка семи миллиардов. Сколько вас человек? Восемь? Я считаю неплохо и готова подождать. Вдруг чего интересного найдется.

Кадык на шее мужа дергается.

Эмоции рвутся наружу, как бы он ни пытался произвести на меня хорошее впечатление.

Достается подошедшему с напитками официанту. Гаркнув на несчастного, Максим нервно ослабляет узел на галстуке.

— Ты можешь из себя не строить ледяную дрянь? Мы с тобой двадцать пять лет были вместе — многие и не живут столько! Я отлично знаю тебя и вижу, что ты испытываешь! Женя, я тоже это чувствую! Мы повязаны на всю оставшуюся жизнь…

Он осекается, когда я начинаю неуместно смеяться.

Повязаны? Правда?

— Мне очень жаль, что ты это понял только сейчас. Интересно, почему одиннадцать лет назад, когда я страдала и находилась в депрессии, ты этой волшебной связи не чувствовал? Залез на какую-то девку… Малыша ей заделал… Тогда, судя по всему, страх меня потерять тебя не особо пугал, — разочарование из меня буквально сочится. Его никак не скрыть.

Больно! Конечно, мне чертовски больно!

До сих пор я порой смотрю на малышей и испытываю просто дикую тоску. Во мне ещё полно неиспользованных материнских чувств.

— Я был нетрезв и не помню тот вечер, — оправдывается он неуместно.

— Тем хуже.