Измена. Ты пожалеешь... (СИ)

Как же противно и стыдно быть слабой.

Я же взрослая, сильная женщина. Я мать, я должна быть опорой…

А не слабой дурой и описавшейся истеричкой!

Как бы телепортироваться отсюда домой? Прямиком в квартиру… Ни с кем не встречаться, ни кого не видеть. Просто…

— Отвали! Боже, отвали! — верещит Стеша. — Не ломись сюда! Аааа…

— Успокойся!

— Это дамский туалет! Уходи!

— Хватит орать! — рявкает Влад, вломившись. — Вас слишком долго нет! Где она? Ей плохо?

— Уходи. Уходи!

— И что ты сделаешь? Или ты у нас больно взрослая и можешь помочь сорокалетней тетке в обмороке? А? — цинично интересуется Влад. — Ее всю третью беременность полоскало и прикладывало о каждую поверхность. История повторяется!

Его шаги замирают совсем близко рядом с дверью.

— Я знаю, что ты там, — шумно дышит. — Открой, Лиз.

— Я записала. Я… Я с подружке видео записывала и все-все записалось… — шепчет Стеша. — Я все отправила…

— КОМУ?! Да… Б…ь!

— Всем. Бабушке. Деду… Варе. Пусть полюбуется! Теперь все знают… И я не пойду на свадьбу… к Варе. Все знают, папа!

— Это последнее, что меня сейчас интересует. Выйди, деточка."

"— Нет. Мне во… восемнадцать. У меня есть права и свободы.

— Как знаешь, деточка. Вот такая штука жизнь, мама и папа иногда ссорятся и страшно кричат, и говорят вещи, о которых потом вспоминать стыдно. Или что… тоже скажешь, что мы — динозавры?! Которым поздно?

Эта агрессия должна быть направлена на меня. Но Влад такой злой, что его гнев теперь просто фонит во все стороны, разливается в воздухе радиационным фоном и отравляет все.

Влад стучит по двери.

— Лиза. Хватит. Ты не вывозишь. И не вывезешь. Ни беременность, ни сложный развод. Хватит дурить. Выходи.

Замок хлипкий. Он его вынесет просто ударом кулака.

И рядом дочь, которая может только бравировать и больше ничего.

— Я разберусь со всей этой ситуацией. Мы можем выйти из нее с минимальными потерями.

— Плевать мне на потери, Влад. Я всю свою жизнь с тобой потеряла. Всю свою жизнь потратила не на того человека, сейчас я хочу приобрести хоть что-то.

— Сидя на полу ты приобретешь разве что воспаление по-женски. Для полного счастья и отягчения и без того непростой клинической картины для возрастной беременности.

С трудом поднимаюсь, с ненавистью глядя перед собой в дверь.

Вроде бы там выход, но для меня тупик.

И… я достаю телефон из сумочки.

— Алло, скорая?

— Да твою же мать…

Влад выносит дверь и выдергивает у меня телефон из рук, фоном звучат визги дочери.

Все скатывается в ад, и никто не в силах остановиться.

***

Позднее

— Что же ты, доченька?

Мама трясется и всхлипывает.

Трясется надо мной, но всхлипывает о Еве.

Все ее слезы — всегда о Еве, она как бельмо на глазу, как большой и некрасивый, гнойный прыщ на лице, который ничем не скрыть.