Измена. Ты пожалеешь... (СИ)

И в один момент, когда он слишком круто вошел в опасный поворот, я в сердцах сказала ему:

— Спешишь на тот свет, оставь меня на этом!

Он посмотрел на меня искоса и усмехнулся:

— Уже мечтаешь от меня избавиться? После того, что узнала?

— Просто теперь не мечтаю, как раньше, что мы умрем в один день.

Муж ничего не ответил, только скрипнул зубами.

Фраза о том, что мы любим друг друга так крепко, что однажды умрем в один день, принадлежала ему. Меня покорила эта решимость, мрачноватая романтика, его напор…

Это было так глупо, мечтать, что мы будем жить, как в сказке, долго и счастливо, и обязательно умрем в один день.

Потому что когда-то мне казалось, что я не смогу без него даже дышать.

Но теперь, после его предательства, я цинично думаю, что хочу пережить мужа.

Хочу побывать на его похоронах и потом нарочно забуду приходить на его могилу, пусть стоит неухоженной. Хотя это ему не светит: Владислав же любимец и кормилец семьи. Уверена, за его могилой будет самый внимательный уход.

Надо бы прикупить себе землю на кладбище… подальше от него. У нас один участок выкуплен…

Опять же, когда я только узнала, что Влад купил землю на кладбище, для нас двоих, я жутко на него обиделась и не разговаривала с ним целых три дня. Не работало ничего — ни его подарки, ни внимание, ни долгие разговоры… Ни попытки объясниться, что земля там самая дорогая, а место — лучшее.

Мне казалось глупым расточительством покупать себе землю на дорогом кладбище, которое считалось помпезным. Когда мы умрем, нам будет плевать. Только живущие и здоровые цепляются за эти мерки богатства и роскоши…

Теперь мне за сорок.

Я до сих пор считаю тот поступок Влада глупым расточительством, но хочу позаботиться о том, чтобы после смерти точно лежать подальше от этого предателя.

Не знаю, сколько нам с ним отмерено богом, но точно знаю, что он присвоил себе всю мою молодость, плел о любви на протяжении всех этих лет.

Но теперь вдруг я оказалась лишь чьей-то бледной копией, и он посмел цинично предать меня…

С самым близким человеком.

И ее слова, слова сестры: мол, я всегда была ее бледной копией! Бьют, задевают по больному…

Правда ли это?

Не уверена, что хочу знать.

— Как это случилось? Как? — вопрошает вслух Влад и бросает на меня злые, темные взгляды.

Он бесится, потому что ни на что не может повлиять. Влад не выносит ситуаций, когда от него ничего не зависит.

Он так привык воротить большими делами, быть вершителем, что не в силах вынести даже получаса в неопределенности и удушающей неизвестности.

Не хочет чувствовать себя слабым и злится так, будто я виновата во всем, особенно в бедах старшей дочери.

— И этот… не отвечает!

Муж сжимает телефон в кулаке. Кажется, даже титановый корпус не выдержит этой хватки сильных пальцев.