Измена. Ты будешь моей (СИ)

Понятия не имею, что мне теперь делать, есть ли хотя бы малейший шанс спастись.

Грохот сердца в ушах заглушает даже близкий рык, все внимание сужается до красных точек в полумраке. Под моей ногой внезапно хрустит камушек, дыхание на момент перехватывает, и это служит Дикому знаком. Он группируется и резко прыгает вперед.

Отшатываюсь, вскидываю руку в инстинктивной попытке защититься, теряю равновесие и падаю на холодный, пыльный пол. Чувствую дуновения ветра. Жмурюсь, ожидая нападения и боли от смыкающихся на руке зубов, но ничего не происходит.

Рычание продолжается, но пересекается с глухим рыком… дракона? Грудь сдавливает от волнения, я распахиваю глаза: от Дикого меня отделяет темная, практически черная фигура. Я не только вижу, кто это. Я ЗНАЮ!

На предплечье Рэгвальда висит Дикий, упираясь лапами в его грудь и стараясь его опрокинуть. Рукав моего мужа разорван в клочья, а с руки, уже частично покрытой чешуей, тонкой струйкой стекает кровь.

«Ненавижу вас! Все из-за вас!» — до меня доносится еле-еле разборчивое бормотание, и я даже не сразу понимаю, что это «говорит» зверь.

Рэгвальд вскидывает руку, и Дикого скручивает судорогой. Раздается скулеж, и зверь размыкает челюсти и падает на пол. Тогда дракон наваливается и перехватывает его за шею.

Вижу, как пальцы с удлинившимися когтями утопают в мехе Дикого, смыкаясь на горле.

«Из-за вас… Освободите меня… Лучше смерть, чем так…» — отчаянные спутанные мысли, которые будто обращаются к нам и будто в никуда.

Меня озаряет внезапной догадкой! Дикий — это не зверь! Точнее, зверь, но лишь одна из ипостасей двуликих. Мысли обычных животных или вообще сложно расшифровываются, или считываются скорее как догадка. Так разумно и связно может мыслить только оборотень.

Рычания почти становится не слышно, и я кидаюсь к Рэгвальду, хватая его за руку, сжимающую горло.

— Стой! Погоди! — пронзительно кричу я. — Он разумен!

— Он хотел тебя убить, — низкий голос, наполовину смешанный с рыком дракона. — И ты его жалеешь?

Золотые глаза Рэгвальда готовы прожечь меня насквозь яростью. Но я понимаю, что эта ярость направлена не на меня, и что он ее старательно сдерживает только по моей просьбе.

— Он… оборотень, — тихо произношу я, переводя взгляд на Дикого. — Я не знаю, что с ним случилось, но он в отчаянии. Я… Мне кажется, я должна ему помочь.

В ярко-красных глазницах мелькает непонимание, а потом зверь скалится и рычит, из-за чего Рэгвальд снова сжимает пальцы и сильнее наваливается на него.

«Ненавижу! Проклятье Диких!» — снова доносятся до меня отголоски мыслей.

Я с неохотой отпускаю руку мужа и протягиваю раскрытую ладонь Дикому, чтобы он мог ее обнюхать.