Измена. Яд твоей \

Но за четыре прошедших года я к подобному привыкла и больше с воплями не подскакивала, никого в ужасе не сбивала и водой из бутылки не обливала, «славься, Джей[2]»!

- Михаил Борисович, добрый день! Это я Вас поздравляю. Такой успех, причем улов-то богатый! Да, спасибо, я сегодня защитилась, наконец-то. Сейчас с Киром поедем отмечать.

Стараюсь не подходить близко, слишком уж он подавляющий.

- Если есть желание, можете с Кириллом присоединиться, мы с ребятами планировали поход в пиццерию… – и вопрос такой в глазах.

Нет, я, может, и молодая еще, но не совсем же дура?

Да, тренер Кира меня лет на пятнадцать постарше будет, но то, что он вот уже полгода оказывает мне знаки внимания, даже такая лопушка, как я уловила.

- Большое спасибо за приглашение. Как-нибудь в другой раз!

Вежливо кивнуть и быстрее топать в сторону выхода, где вполне можно будет подождать Кира.

Эта симпатия Михаила Борисовича, ну, к чему она?

Если я жила под одной крышей с идеалом?

Да, недостижимым, запретным, но мои попытки завести какую-нибудь личную жизнь за последние три года уже проваливались с треском все три раза, так что смысла в четвертой я не видела.

И зачем?

Олег всегда был хорош. Но когда он был женат на моей сестре, то для меня был скорее эталоном мужчины, по которому я мерила всех своих немногочисленных кавалеров.

Отец Кира сейчас воплощал в себе все девичьи мечты: рослый, статный, красивый, успешный, обеспеченный, умный. А также внимательный, заботливый, вежливый – список его достоинств можно было продолжать бесконечно.

Да, шесть лет назад он еще не был успешным, не был богатым, но мозги, целеустремленность и амбиции-то были при нем!

Я категорически не понимала Лиду, которая от такого сокровища куда-то делась.

Сама.

Дура, как есть дура.

Идиотка.

И не просто, а в квадрате, потому что к Олегу прилагался еще и Кирилл, мой чудесный, исключительный, восхитительный племянник.

- Кир, это Нонна, она сестра твоей мамы и поможет нам, – заявил Олег, когда я в середине августа прибыла к ним с чемоданом подарков и маленькой сумкой с личными вещами.

- Где мама? – эти чистые грустные глаза вынимали душу.

- Я бы тоже очень сильно хотела это узнать, – проскрипела я, потому как больше всего на свете хотелось орать матом, найти Лидку и оттаскать ее за рыжие патлы.

Не за горькие складки у рта и глубокие поперечные морщины на лбу Олега, нет. За красные от частых слез глаза Кирилла, за его готовность стоять у окна часами, в ожидании, или бросаться на звук открывающейся двери в любое время дня и ночи.

И так целый год.

О, что это был за год.

Скажем откровенно: программу первого курса я усвоила и не вылетела из Института чудом.