Измена. Тайный наследник. Том 2 (СИ)

— Я никогда не буду с ним больше, — говорю я твердо.

— Главное — спасите его жизнь, после этого, любое ваше решение будет верным.

— Но я не могу, я не чувствую в нем даже намека на нити. Они выжгли его силу без остатка, — говорю я, пытаясь перекричать гремящий голос Салемса.

— Вы можете все, что угодно, — говорит Виктор. В его глазах я вижу такую яростную веру в меня и в мою силу, что боль, которую обрушивают на меня непрошенные воспоминания, отходит назад. Его взгляд отрезвляет меня, возвращает в реальность. Заставляет увидеть все его глазами. И я понимаю, что он прав. — Князь предал вас, унизил и заставил страдать. Уже ничто не изменит этого. Но посмотрите на него теперь."

"Я поворачиваюсь к площади и вглядываюсь в его лицо. Виктор прав, теперь он совсем другой. В нем нет той наглой уверенности, той гордой влюбленности в себя, той безрассудной веры, что любое действие, которое он совершает — это хорошо, даже если это причиняет кому-то боль. Сохранился только взгляд, твердый и непоколибимый взгляд. Он равнодушно слушает, обвинительную речь Салемса и с улыбкой смотрит на солнце, словно приветствуя бога. Такого Каэна нет в моих воспоминаниях.

Салемс, наконец, замолкает и дает слово Каэну.

— Я бы отдал все, чтобы увидеть тебя снова, но мне больше нечего отдать, кроме моей жизни. Я предал тебя. и погубил тебя, я виновен. Прощения не будет! Ее рука не коснется моего лица, ее сердце не почувствует моих слез. Я все сделал сам, погубил ту, что любил, погубил ту, что любила меня. Погубил свою истинную этими руками.

Когда он, умолкает, обхватывая лицо ладонями, я вдруг осознаю, что слезы на моих щеках высохли.

Я вдруг осознаю, что того Каэна, что причинил мне боль, больше нет. Как и нет той Анны.

Прежняя Анна умерла тогда, в пустыне, вся ее кровь вытекла и впиталась в песок, а Каэн умер в темнице. Если бы сейчас наши глаза встретились, то мы не узнали бы друг друга. Я ношу его имя и его ребенка, но не обязана носить в душе все остальное. Осознание этого внезапно отрезвляет меня, словно поток ледяной воды и я понимаю, что я имею право быть совершенно свободной от этой боли, от своего прошлого.

— Салемс безумец, он решил использовать корону для казни, — с ужасом говорит Виктор.

— Что с ним будет?

— Она сожжет его заживо, как любого смертного, осмелившегося посягнуть на имперскую власть. Чтобы выдержать ее жар, нужно обладать огромной силой…. Это конец. Даже если вы сможете разжечь его силу, он слишком слаб.

Впервые я слышу, что голос Виктора дрожит. Впервые я слышу в его голосе неподдельный страх.

— Что мне делать?

— Молиться, и просить милости у господа, — шепчет Виктор.

52

Не вполне осознавая, что я делаю, я спрыгиваю вниз, где меня подхватывает Иос, который словно бы только этого и ждал.