Измена и месть. Ты слишком ничтожна, жена!

Женщин было, как минимум, две!

Осторожно приблизившись к приоткрытым дверям, я заглянула вовнутрь.

Себастьян сидел в кресле, откинувшись назад, как довольный кот. Его рубашка была фривольно расстегнута, в вырезе виднелась волосатая грудь. В руке он держал бокал горячительного, которое лениво покачивалось в хрустале, угрожая пролиться. Две вульгарно одетые девицы расположились рядом с ним: одна на подлокотнике, другая — у его ног. Вырезы на обтягивающих платьях были такими глубокими, что груди буквально вываливались наружу. Они смеялись, как будто он сказал что-то невероятно остроумное, а он, в свою очередь, наслаждался этим вниманием, словно король среди своих подданных.

Меня не задело их присутствие. Себастьян не вызывал во мне что-либо, кроме отвращения. Но наблюдать за этой сценой было унизительно. Он даже не пытался скрыть своё поведение от слуг. Наоборот, кичился им, как достоинством.

А потом я услышала, о чем они говорят. Муж рассказывал о том, что единственный раз, когда он лег в постель со мной, его едва не стошнило — настолько я была тощей и уродливой, как сушеная вобла. Но во имя долга он пересилил себя и довел свое дело до конца! Хотя это было непросто…

Девицы захихикали.

— Но мы-то тебе нравимся, правда, котик? — запела одна, потряхивая внушительной грудью у него перед носом.

— О да! — оскалился Себастьян, наклоняясь к ней и игриво облизываясь. — Мои кочешки то, что надо!

Меня словно приморозило. То, что муж таскался с этими куртизанками, меня особенно не трогало. Но он смел унижать меня перед ними! Вспомнив же ту ужасную ночь, когда он грубо пользовался мной, я исполнилась немыслимого гнева. Чтобы не ворваться сейчас к ним на эмоциях, мне пришлось отступить и поспешно направиться к себе. Месть должна быть мудрой и обдуманной, иначе ее не осуществить…

Поднявшись наверх и отомкнув дверь ключом, я замерла на пороге своей комнаты.

Рот шокировано приоткрылся.

Мебель была перевёрнута, подушки разорваны, пух разбросан по полу. Шторы свисали с окон, как сломанные крылья, а мои платья — все до единого — валялись на полу. Вино, разлитое по ним, превратило ткани в кроваво-красные пятна.

Руки задрожали. Я медленно зашла вовнутрь, чувствуя, как гнев заполняет меня до краев.

Себастьян! Жестокая скотина!!! Это он. Никто больше не осмелился бы….

Наверняка он мстил за то, что я огласилась помочь умирающей девочке, что не стала покорно отнекиваться и уехала на столько дней.

Опустилась на колени рядом с одним из платьев, подняла его за подол, наблюдая, как капли какой-то мерзкой жидкости стекают на пол. Всё внутри меня кипело.

«Ты хотел показать, кто здесь хозяин? — промелькнуло в голове. Я бросила платье обратно на пол и поднялась. — Что ж, Себастьян, я покажу тебе, кто из нас сильнее».