Измена и месть. Ты слишком ничтожна, жена!

— Устроила жалкое представление, монастырская крыса?

Его рука взлетела так быстро, что я даже не успела вздрогнуть. Звонкий удар пришёлся на щёку, и боль сразу вспыхнула огнем. Я зашаталась, хватаясь за стену, и тут же почувствовала солёный привкус во рту.

Щека горела. Невиданный гнев — не страх, а именно гнев — наполнил душу до краев, заслоняя боль. Я прижала руку к лицу, чтобы удержать дрожь, но сами собою вырвались слова:"

"— И это всё, что вы можете, Себастьян? — произнесла дрожащим от негодования голосом. В нём было столько ярости, что я саму себя не узнавала. — Бить женщину? Это ваш единственный способ показать силу?

Глаза Себастьяна хищно сузились.

— Думаешь, ты сегодня победила? Думаешь, они слушали тебя, потому что были восхищены? — он схватил меня за плечо, сжав так сильно, что я вскрикнула. — Ты выставила меня дураком перед ними, Делия!

Я вскинула голову, хотя боль от его хватки почти затуманивала разум.

— Вы сам выставили себя дураком, Себастьян, — выдохнула я, чувствуя, как отчаяние обжигает горло. — Сначала своей ленью, потом безразличием. Разве это я сама по себе решила сидеть за столом в платье вашей матери? Или я первая начала разговор с лордами о политике?

— Замолчи! — зарычал он, дёрнув меня ближе к себе. Его лицо оказалось так близко, что я видела напряжённые жилки на его шее.

— Почему? — продолжила я, не контролируя себя и совершенно наплевав на последствия. Не даром монахини пророчили мне короткую жизнь с таким характером. — Потому что правда режет слух? Или потому, что я оказалась не такой глупой, какой вы надеялись видеть свою жену?

Хватка мужа усилилась, а я судорожно попыталась вырваться.

— Я ещё не закончил, — прошипел Себастьян, наклоняясь ближе. — Я предупреждаю тебя в последний раз: знай свое место, Делия! Жена должна быть скромной…

— Вы бы лучше нашли мне платье поскромнее, Себастьян, — выдохнула я, и голос мой дрогнул от возмущения. — А то это слишком бросается в глаза своей нищетой…

Его рука разжалась так резко, что я едва удержалась на ногах. Себастьян отступил на шаг, тяжело дыша, словно разъярённый бык.

В комнате стало тихо, слишком тихо. Только его громкое дыхание и моё судорожное сердцебиение нарушали эту тишину. Я стояла, выпрямившись и не отступая назад, хотя внутри всё кричало, умоляло бежать.

Мне было страшно. На самом деле я не истукан, чтобы не бояться такого человека. Щека пульсировала болью, и я знала, что муж мог ударить меня ещё раз, ещё сильнее, но… не могла поступиться справедливостью.

Себастьян вдруг отступил ещё на шаг, закрыл глаза и громко выругался.

— Проклятая… — прошептал он, но не договорил. Он резко развернулся, громкие шаги раздались по мраморному полу, а затем дверь кабинета захлопнулась с таким грохотом, что я вздрогнула.