Измена. Право на сына (СИ)

Теперь воображение рисует жуткие картинки разбитой машины и мертвого Макара, который не справился с управлением на пике эмоций. Он был разъярен.

Нет. Это ярость не может описать черную тень в его глазах после моих жестоких слов, что лучше бы он умер. Это было отчаяние, страх и одиночество, которое вынырнуло из темных глубин его души.

— Иди спать, — слышу сонный голос Дины. — Вернется твой соколик.

Я сижу на крыльце с пустой чашкой из-под чая и смотрю перед собой.

— А потом меня спрашивают, а чего это я обратно замуж не хочу, — вздыхает Дина и накидывает мне на плечи плед. — Сколько раз я сама так сидела?

— Я сказала ему ужасные вещи… — шепчу я.

— Какие? — забирает кружку из моих рук.

— Что лучше бы он умер, — закрываю глаза и кутаюсь в плед.

Во мне сидит что-то темное и злое. И если с ножом на кухне я могу оправдать себя тем, что потеряла контроль над собой и выпала из реальности, то этой ночью я была в себе.

Я хотел сделать ему больно. Я хотела сказать эти слова. Сказала, получила ожидаемую реакцию, но удовлетворения и облегчения не испытала. Сейчас мне кажется, что мое сердце полно вязкой и вонючей гнили.

— Многие говорят глупости, когда в ссорах.

— Не было ссоры, — отрешенно качаю головой

— Ваша ссора долгоиграющая.

Дина уходит и возвращается через минут пятнадцать с кружкой горячего какао.

Сует ее мне в руки.

— Хорошо, — садится рядом и шепчет, — у многих женщин проскальзывают такие мысли о мужьях.

— Неправда.

— Правда, но не все об этом вслух говорят. Мы живые люди, Уля, и не над всеми реакциями и мыслями имеем власть.

— Я думаю, что мне пора в психушку, — блекло и равнодушно отвечаю я. — Полежать в уютной палате с мягкими стенами в одиночестве и тишине.

— А как же Тёма?"

"— У него будешь ты, — делаю глоток горячего какао, под молочной сладостью которого раскрывается терпкая горчинка шоколада. — И куда он поехал?

— Может к Валерию и Вике? Вы же друзья, — Дина пожимает плечами. — Обычно у друзей пережидают бурю.

— Это будет глупо им звонить?

Не только глупо, но еще и жалко. Хотя вряд ли Вика осудит меня и сдаст Макару, что звонила его взволнованная жена.

Отставляю кружку, торопливо выхватываю телефон из кармана и набираю Вику.

Гудки, которым вторит стук сердца, и по ногам ползет холодный ветерок.

— Уля? Что-то случилось? — раздается сонный голос Вики.

— Сколько времени? — слышу хриплый и недовольный голос Валерия. — Господи, почти четыре часа.

— Не бурчи, — фыркает Вика. — Уля? Что ты молчишь? Ты там Макара на лоскуты порезала?

— Нет, — едва слышно отвечаю я. — Он куда-то уехал.

— Куда? — спрашивает Вика и, кажется, она еще не проснулась.

— не знаю.

— Что случилось? — раздается в трубке сердитый голос Валерия.