Измена. Право на сына (СИ)

Я ничего не знаю

Сквозь гул до воспаленного истерикой и паникой мозга прорываются слова щупленького и усталого врача: заражение крови, ножевое ранение, курс антибиотиков, реанимация.

Мать Макара Светлана держит меня за руку. Я хочу, чтобы она этого не делала, ведь из-за меня Макар сейчас в реанимации.

— Ножевое ранение? — переспрашивает Виталий, отец Макара.

— Более того, — врач пожимает плечами, — наложены свежие швы. И надо сказать профессионально.

— Уля? — Светлана заглядывает мне в лицо. — Ты что-нибудь знаешь? Кто его.

— Я не знаю, — шепчу я, и меня ведет в сторону.

Меня усаживают, суют пластиковый стаканчик в руки.

— И какие прогнозы? — тихо и обеспокоенно спрашивает Виталий.

— Ставим сейчас антибиотики, проводим вентиляцию легких, — врач едва заметно хмурится, — возможно, потребуется переливание крови. Высокий риск образования тромбов. Сейчас все довольно непредсказуемо. Следим за состоянием.

— Вы должны его спасти… — всхлипывает Светлана. — Это наш единственный сын.

— Делаем все возможное."

"И я опять отключаюсь от реальности на несколько секунд. В нос бъет резкий запах, и раздается строгий женский голос:

— Чего расклеилась?

Пухлая медсестра сует мне под нос ватку, пропитанную нашатырным спиртом. Я пытаюсь от нее отмахнуться, и она зло хмурится.

— Ишь какая, — а затем разворачивается и плывет прочь по коридору.

— Уля, откуда у него ножевое ранение? — Светлана касается моего плеча.

— Да ты будто его не знаешь, — Виталий нервно приглаживает седые волосы ладонью. — Вспомни, как он загнал себе осколок в пятку и ничего не говорил. Он ведь даже не хромал, а потом чуть ногу не потерял.

— Что? — переспрашиваю я.

— Ему восемь лет было, — Светлана вздыхает и блеклым взглядом смотрит перед собой. — Кажется, это было только вчера.

Я хочу убежать и спрятаться в темном уголке, чтобы никто меня не нашел. Даже Дина с Артемом, который может стать сыном убийцы.

— Он сильный, — шепчет Светлана, продолжая глядеть перед собой пустыми глазами. — Он выкарабкается. Ради Тёмочки. Он не оставит его без отца.

Я на грани. Я почти готова все рассказать. И я не уверена, что это желание быть честной. Я хочу вывалить правду на родителей Макара, чтобы мне самой стало легче, чтобы они разделили со мной эту ношу и задавили во мне своим гневом и криком едкое чувство вины.

— Я выйду подышать, — встаю и плетусь к дверям.

Тенью выхожу на крыльцо и сажусь на покосившуюся лавочку. Складываю ладони на коленях и покачиваюсь из стороны в сторону.

— И каково ему сейчас копаться во внутренностях своей жены? — доносится обеспокоенный шепот и запах сигарет. — Помрет еще и все. Сольется или руки на себя наложит и останутся их дети сиротами.

— Полная жопа, — отвечает голос помоложе.