Измена. Счастье вопреки

Так и хочется взять сковородку с плиты или стул с пола и стукнуть кого-то из них и галантно целует мою маму в щеку, а та расплывается в довольной улыбке.

Потом разворачивается и пружинящей походкой подходит ко мне. Наблюдаю за всем с острым ощущением того, что это все неправда. Будто сплю наяву. Сейчас проснусь от этого кошмара и выдохну с облегчением.

— Ну что, котёнок, поедем домой? — мягким обволакивающим баритоном произносит Дима. Вздрагиваю от того, что его тяжёлая ладонь ложится мне на плечо, обнимает меня и притягивает к себе. И тут же шепчет мне на ухо: — Или ты хочешь провести первую брачную ночь в отчем доме?

Какая жена, какая брачная ночь? О чем он?! Он ведь так и не сделал мне предложение.

Внутри все противно переворачивается, отвратительный ком подкатывает к горлу, когда я вспоминаю о своей недавней находке: обручальном кольце. Теперь я ни зачто не скажу ему “да”.

— Ничаво вы мне не мешаете! Тебя тут, сынок, всехда рады видеть. — у мамы улыбка до ушей и настроение веселое.

Мама?! У меня нет слов уже, чтобы выразить вс. гамму негативных чувств по отношению к этим людям.

— Ты что такое говоришь? — шиплю бывшему жениху в лицо. Приходится задирать голову, чтобы смотреть в его лживые глаза. — Какая еще брачная ночь?

— Та самая, которая следует после росписи в ЗАГСЕ, — как глупому ребенку разъясняет, а меня словно молнией прошибает.

— Что…

Совсем не понимаю о чем он говорит.

— Катя, — уже жестче проговаривает Дима, вплотную нагнувшись к моему уху и опаляя горячим дыханием. Хочу его оттолкнуть, только он сильнее прижимает меня к себе, — хватит устраивать сцену при матери. И ты видишь, что она на моей стороне. Поэтому быстро одеваешься и выходишь со мной из дома. И не думай совершать глупости. В этот раз тебе некому помочь. Пойдем поговорим спокойно в машине.

Он давит на меня своей огромной тенью. По коже пробегают ледяные иголки и тело покрывается мурашками.

Могла ли я опьянеть от стоящего в доме запаха алкоголя и его паров? Поэтому мне все мерещится? Ео слова мне кажутся бессмысленными.

У меня начинает болеть голова, будто стальным обручем обтягивает черепную коробку.

— Давай, котенок, пошли, — подталкивает меня к выходу, многозначительно давая понять, что нам пора.

Мой мозг противится понимать происходящее. А я физически устала настолько, будто меня переехал асфальтоукладчик.

При маме мне вправду не хочется устраивать истерику, потому что еще одну восхваляющую реплику в сторону Димы я просто не выдержу и взорвусь."

"Коротко киваю головой, и молча шагаю рядом с Димой. Он все также приобнимает меня и не отпускает мое плечо.

Он снимает свободной рукой куртку с вешалки, прощается с моей мамой, а я в ее сторону даже не гляжу.