Измена. Рога тебе к лицу!

Тем более, целовался этот Константин, как самый настоящий диабло, мастерски вводил в искушение, давал почувствовать страсть, желание. Только от того, как он посасывал язык, изредка кусая самый кончик, можно было испытать один маленький оргазм.

Но он же не только целовал меня, я ему отвечала, он принимал и добавлял ещё страсти.

Это было вкусно и так по-настоящему, что я с трудом могла себя контролировать. Но когда его руки продвинулись дальше, стало трудно принимать решения.

Все, чего я хотела, это чтобы он… продолжил.

Однако Константин никуда не спешил. Целовал мои губы, изредка порыкивал комплименты в рот, под сбившееся дыхание.

Его пальцы осторожно поглаживали мои ноги. От колена до внутренней стороны бедра, продвигаясь к цели понемногу.

Будь это Макар, он бы послюнявил пальцы и уже жмакал мой клитор, теребил его быстро-быстро…

Да, я сравнивала.

Не могла не сравнивать!

И, думаю, любая другая женщина, весь сексуальный опыт которой ограничивался одним-единственным мужчиной на протяжении более двадцати пяти лет, вела себя точно так же.

Невольно, но сравнивала бы.

Вот и я.… сравнивала.

И прости, Макар, но сравнение не в твою пользу.

Я думала, ты отличник, гуру в сексе, но ты, оказывается, троечник — в целом, и лютый прогульщик — в прелюдии.

Константин лишь бегло и совсем немного касался краешка половых губ, несколько раз мазнул по клитору.

Будто бы случайно — едва заметно коснулся и почти сразу же отступил назад.

Но я взвилась на месте от таких касаний, поглаживаний, мягкого соблазна и желания, которое нешуточными дозами впрыскивалось в мою кровь.

— Хочу тебя…. — признался Константин, начав ритмично и глубоко двигать языком у меня во рту.

Я была на грани.

Выдержка давно сказала прощай.

И, когда пальцы Константина основательно мной занялись, когда подушечки ласково и настойчиво надавили на пульсирующий, узелок плоти, я простонала безумно громко и сама развела ножки пошире и приподнялась на сиденье.

Он не терял времени даром, закатил мое платье повыше, вторая рука принялась гулять по моему телу.

Сжимая то ягодицы, то грудь.…

— Говоришь, твой придурок — гулящий? — на миг оторвался от поцелуев Константин.

— Д-да-а-а.

— Ещё и не разборчивый. И всеядный…

Константин куснул меня за ушком, провел там языком, уводя вниз по шее.

— Всеядный никогда не станет гурманом и не оценит по достоинству деликатес.

Хотелось выматериться вслух…

Подо мной была уже целая лужа, а мужчина только начал…

Он ловко оттянул лиф моего платья. Декольте, очевидно, после такого варварского действия будет испорчено.

Но, клянусь, те поцелуи, которые потом достались моей груди, этого стоили.

Стало совсем невозможно сидеть на месте, терпеть эти пытки ласками, мне хотелось большего.