ИЗМЕНА. Развожусь!

Особенно, после того, как она пошутила этом.

Хотелось пометить. Запачкать собой.

В мозгах троило.

Пах простреливало. Позвоночник словно током прошибало. Всё тело, как оголённый нерв с крайне повышенной чувствительностью, стоило мне только представить, как кончик моего языка протискивается между её блестящих розовых складок. Всего-то нужно – широко раздвинуть ей бёдра, подхватить под ягодицы и… лизнуть её. Там.

Меня на ней перемкнуло, нервы натянулись, словно корабельные канаты.

Раздражающее меня внимание Тараса Шуваева из конкурентной VMware, только накаляло наши с женой, и без того, напряженно-нервные отношения. Проблем искатель! От одного лишь упоминания о нём, я даже сейчас сильнее стискивал челюсти.

А что Поля?

Запоздало дошло, что в ней что-то поменялось. Кардинально. Если изначально я видел только её приторно-влюблённый взгляд, позже сменившийся на виноватый, то сейчас в её глазах сквозило отрешённым безразличием; изводящим, пусть приправленное юмором, но даже эта острая составляющая патовую ситуацию в мою пользу никак не выравнивала.

Уже тогда я понимал, что малой кровью отделаться мне не удастся. Был к тому готов.

Рванул за ней в Сингапур, потому как не видел другого варианта развития событий, кроме как расставить все значимые точки.

Ожидал/не ожидал. Получил то, что заслуживал.

По ощущениям, в моём теле все жилы до одной полопались, в то время, как я услышал её гортанное, на выдохе: «ТАРАС»; в самый эйфоричный момент, когда меня уже резко подбросило вверх! Тогда сразу и размозжило об пол. Будто по-настоящему сломало всего нах*й! Эмоционально до крайностей.

Глава 17

– Уходи, Бессонов, – произношу ровным голосом, а саму всю трясёт.

Он так часто и тяжело дышит, словно только что пробежал марафон. Смотрит на меня своим фирменным чрезмерно мрачным взглядом исподлобья и расслабляет узел галстука, будто он ему давно осточертел.

Сверху вниз, одну за одной расстёгивает пуговицы на рубашке; с моим-то богатым воображением, я отлично представляю, что дальше, а потому, с явным облегчением, удлинённо выдыхаю, когда он решает остановиться где-то посередине.

Следом берётся за платиновые запонки, снимает и убирает их в карман брюк, а потом с мучительной неспешностью закатывает рукава.

Мои руки принимают оборонительную позицию: обхватываю себя под грудью, таким образом пытаясь скрыть непроизвольную дрожь. Получается.

А вот собственные эмоции контролировать выходит куда сложнее. В один миг всё внутри буквально вспыхивает. Нервную систему так прям сразу и коротит от его выбешивающей самоуверенности. Это происходит всякий раз, когда мы с Бессоновым оказываемся рядом. И сейчас я вновь убеждаюсь в том, что нам обоим будет лучше держаться друг от друга подальше.