ИЗМЕНА. Развожусь!

На какое-то мгновение мы с Бессоновым замираем, только каждый из нас по-своему. Он всё в том же предельным напряжении, с которым неотрывно наблюдает за моей реакцией, а я в некотором замешательстве. И не только от сильной растерянности. Ещё оттого, что сделать это (прикоснуться к нему) у меня получается гораздо легче, чем той сломанной, которой должно этого «не хотеться».

– Чувствуешь? – он делает небольшое движение телом ко мне; исключительно своим напором, без рук. Его сбивчивое дыхание опаляет мне губы.

Максимально отключаю волнение, включаю равнодушие и вру: – Нет.

– Нет? – он утыкается в изгиб моей шеи губами. Ведёт ими вверх до уха: – А так?

Сердце бьётся быстро. Лихорадочно.

– Также, – отвечаю непринужденно. Я даже умудряюсь плечами пожать, будто объясняю очевидное: – Ничего.

– Только разреши, – голос Бессонова прерывается, он переходит на сбивчивый шепот, – и я буду это «ничего» ловить из твоего рта всеми способами."

"По ощущениям, он забирает у меня весь кислород, когда прижимается своим лбом к моему. Наши лица оказываются критически близко, дыхание переплетается.

Меня ошпаривает раздирающими эмоциями. Их много. Разных. Но я ни-ни! Намеренно не даю ни единой реакции.

Так это конец? Начало? Или? Пока непонятно, но терпимо. А, главное, всё идёт, как задумано.

Глава 15.3

Мои пальцы сжимаются на его плечах, когда он произносит тихое:

– По-оль… – от его хриплого голоса, каждый нерв ощетинивается. Я тут же шумно выдыхаю. Он так растягивает моё имя… будто ласкает на языке.

Чувствую головокружение.

Бессонов утыкается носом мне за ухо. Втягивает воздух. Целует. Осыпает влажными касаниями шею, мягко прихватывая кожу.

Внезапно до меня доходит, что низ живота давно полыхает. Слишком жарко. Мокро. На пределе эмоций.

Справедливости ради, нужно признать, – глупая была идея. Провальная.

Что я вообще знаю о сексе? Знакома ли со своим телом?

Только в теории. Разовая практика в брачную ночь – незачёт, потому что сознание подкидывает только рваные картинки и, скорее, фантомные ощущения. Да, болючие. Но, вполне возможно, не соответствующие действительности. Тяжело разобраться, когда ничегошеньки не помнишь.

Сейчас я вся горю.

Может у меня температура? И организм просто бунтует против этой идиотской затеи?

Становится понятно, что всё выходит из-под контроля, причём очень быстро.

– Нам лучше остановиться на этом, – произношу искусанными губами. Отстраняюсь, насколько это позволяет поза, в которой я нахожусь. Бросаю беглый взгляд в сторону ванной, думая о том, что неплохо было бы мне оказаться там. Желательно, заперевшись.

Меня пугает то, что мы так близко подошли к черте, у которой, ещё несколько мгновений назад даже рядом не находились.

Сжимаю бёдрами его ноги.