Измена. Развод. Моя (не)случайная беременность (СИ)

– Чаю? – предложила я из вежливости и получила царственный кивок.

– Не откажусь, пожалуй.

Она шла и разглядывала квартиру с холодным интересом. Я бы не удивилась, если б она достала кружевной платок и приложила к носу. Весь вид её говорил, что ей здесь не нравится.

Пока я ставила чайник на плиту, свекровь сидела на стуле и следила за мной взглядом очковой змеи – не мигая.

– Вот что, – сказала она, когда я поставила перед ней чашку с чаем, – присядь-ка.

Приказы, сплошные приказы. Но я села, конечно.

– Я знаю, что случилось, – сверлила она меня взглядом. К чаю и не прикасалась.

Пар вился над чашкой, размывая и так неидеальные черты лица.

Я впервые задумалась, на кого похож Вадим. Явно не на неё. Попыталась вспомнить, видела ли хоть раз фотографию его отца. Вспомнить не могла.

Он умер задолго до моего появления в жизни Вадима. И я о нём почти ничего не слышала. Ни плохого. Ни хорошего. Свекровь лишь изредка подчёркивала, что у них – идеальная семья. В отличие от моей – читалось между строк.

– И ты поступила, может, правильно, но неразумно, на эмоциях.

Я посмотрела на неё с удивлением.

– Вы считаете, что неразумно – уйти от человека, который тебя предал да ещё ударил?

Свекровь выпрямила спину."

"– Я знаю. Это сложно. Узнать. Принять. Но Вадим не самый плохой человек на земле. К тому же – не тот мужчина, которого бросают лишь потому, что он оказался неидеальным.

– В вас сейчас говорит мать. Вы склонны его прощать. Я нет. Не в этом случае.

– Послушай меня, деточка, – наклонилась она вперёд. Так, что её грудь легла на край стола, – я пришла сюда потому, что ты совершаешь ошибку. А сын мой страдает. Будь моя воля – этот бы разговор не состоялся. А будь он умнее, послушался бы мать, когда я говорила ему не жениться так рано.

У меня глаза на лоб полезли.

– В двадцать восемь жениться – это рано, на ваш взгляд?

– Для мужчины – да, – уверенно кивнула она. – Но не о том речь сейчас.

– А о чём?

Не удивительно, что она его выгораживала. Удивительно, что пришла зачем-то беседовать со мной. Ведь я ей никогда не нравилась, и она не особо это скрывала. Да и сейчас не пыталась.

– О том, что вы семья. А семью нужно сохранять любыми способами, беречь и лелеять то, что у тебя есть и ещё будет. Жизнь длинная. И если каждый раз за любой проступок бегать из дома, то что оно в итоге будет? Вадим не пропадёт. А ты останешься одна, никому не нужная, в чужом городе, без средств к существованию.

Я не думала, что глаза мои могут ещё больше вылезти из орбит. Я даже рот открыла от возмущения.

Она что, считает, что я без её Вадички пропаду? Свекровь так расписывала мою никчёмную жизнь, будто видела, как я валяюсь у обочины нищая и бездомная.

– Я же вам никогда не нравилась, – решилась я наконец-то на мужество. Перед глазами почему-то стояло лицо Рейнера.