Измена. Простить, отпустить, отомстить?

Вот черт! За окном уже шпарит солнце, на часах девять. Всю ночь я сидела здесь и думала, что делать со своей жизнью дальше, а под утро заснула на диване. Идти к Савранскому в кровать не хотелось.

- Где папа, - хрипло спросила я.

- На работе, я встала, когда он уже уходил. Сказал, что сегодня ты отвезешь меня в школу. Никиты тоже нет. Я, наверное, дома останусь?

- Ну, уж нет, - я кинулась в ванную, чтобы быстро собраться на работу. Не хватало еще из-за одной не по курсу воткнутой пиписьки пустить свою жизнь под откос! Деградировать, бухать, заедать стресс мороженым.

Последнее вообще нельзя, я и так поправилась, о чем активно намекали штаны и отражение в зеркале. Кстати о нем. Посмотрела на себя в ванной и увидела женщину с атласом диванной обивки на лице. На щеке цветок, на лбу лепестки, в районе носа след от ткани.

- Тамар, быстро натягивай форму, я чищу зубы и выезжаем!

Мы бежали, как могут бежать члены клуба анонимных толстяков к ларьку с пирожками.

На ходу я стянула с Томки куртку и шарф, и втолкнула девочку в класс. К середине третьего урока.

- Подождите, пожалуйста, - раздался из кабинета мелодичный голос.

Мне навстречу вышла Томина учительница. Какая-то Марьванна, имени которой я даже не знала. Не успела выучить за учебный год.

- Вы, наверное, мама Тамарочки, - она смотрела на меня удивленно и… с жалостью?

- Наверное, я. Хотя в таком виде, я больше похожа на ее бабушку, вы это хотели сказать?

Глаза Марьванны расширяются.

- Что вы, нет! Я же с вами так и не познакомилась, ее ведь папа привозит. – Я молчу, и это заставляет бедную учительницу продолжить: - ну, такой… импозантный мужчина.

- Ну, если импозантный, то это он. А что, номер его попросить хотите?

Я веду себя грубо и неправильно. Потому что вместо миловидного лица школьной учительницы вижу спину с сакурой вдоль позвоночника. И гадаю, могла ли эта несомненно благодетельная дама быть той самой шлюхой?

- Да что вы! Нет! Просто хотела сказать, чтобы вы почаще приезжали за дочкой, мы тут не кусаемся, родители у нас дружные, и девочка ваша замечательная!

Алексеевна! Марина Алексеевна, вот как зовут учительницу Томы, и сейчас мне по-настоящему стыдно. Не может женщина, которая так краснеет, скакать на чужом муже как ковбой на родео.

- Простите, - шепчу я, - постоянно на работе, но теперь буду почаще...

Пячусь спиной и когда Марина Алексеевна закрывает дверь, несусь со всех ног на выход.

Прием безбожно просран! Одна надежда на Женьку, мою медсестру и умницу, что она разрулит этот поток тревожных беременяшек, девчонок за семьдесят и любительниц собирать венерические болячки как пазлы.

Потому что перед работой мне нужно заехать в еще одно место.

Ресторан, в котором мы вчера отмечали, все еще украшен шарами.