Измена. Простить, отпустить, отомстить?

На прошлой, на позапрошлой, а на поза позапрошлой ты вырубилась пока снимала ботинки, и я перенес тебя спящую на кровать. С твоим графиком все наше общение сводится к паре фраз между сексом, так что не надо обвинять меня в том, что я о чем-то не сказал. Я пытался намекать все это время, но меня не слышали.

- Какая трагедия! Тебя не услышали!

Тимур с удивлением посмотрел на меня, и от этого взгляда вдруг стало стыдно.

- Девочка, - голос неожиданно мягок, но меня не обманули эти кошачьи нотки, он злился, - не надо разговаривать со мной так. Я не твой бывший муж, понимаешь?

Я опустила глаза вниз, чтобы не смотреть на него и спросила:

- То есть ты едешь даже не в сам Петербург, а в область?

‍- Я? Не мы?

- Я не могу, - тихо, почти с истерикой прошептала я.

Все, о чем мы говорили сейчас походило на страшный сон. Он с самого начала планировал уехать, а я? А Тома? А наши планы и его предложение, в конце концов? Для кого я два одеяла купила? Спать с Тимуром под одним невыносимо жарко, а для Петербурга эти тонкие дышащие пледики совсем не годятся и нужно что… оставить их здесь? Как и моих друзей, мою работу, школу Томы, Никиту… Господи, у меня же ещё Никита, который вряд ли захочет ехать куда-то за нами. А захочет ли этого Тамара, у которой только наладилось общение в классе? А я? Я захочу?!

- Ну не могу я, - повторила с нажимом и почти расплакалась. Что-то держало меня, не давало упасть забралу и открыть путь для слез. Наверное, крохотная надежда, что все это мне только снится.

Во снах разве целуют? Вот так, горячо, сухими обветренными губами в мои искусанные от нервов губы? А обнимают? Вот так, как маленьких девочек, баюкая и прижимая к себе?

Конечно, нет. И тогда у нас проблема, потому что все это – и наша ссора, и обидные слова, и тупая, но почему-то нерешаемая ситуация – реальность, с которой нужно жить.

- Я не могу поехать, - всхлипнула я.

- Позволь узнать, почему?

Тимур гладил меня по голове, лежащей у него на груди, пока я слушала и считала удары его сердца. Быстрые, тревожные...

Подняв лицо вверх, я напоролась на его взгляд. Хирургические ножи не такие острые, как эти глаза. И он ими режет меня в лоскуты.

Отстранилась. Пригладила волосы руками. Досчитала до пяти, чтобы немного успокоиться, не сорваться на писк и не выдать себя всхлипами.

- Первая причина это дети, - и сразу всхлипнула. Черт.

- Никите двадцать один. Он голосовал, служил в армии и покупает презервативы в ленточной бобине, сразу по сто штук.

- И все же он ребенок.

- Который может взять билет и приехать к нам в любой момент. Или ты переживаешь о Тамаре? Мы бы взяли ее с собой, в чем проблема?

Я моргнула. Потом еще раз.