Измена. Просчиталась, но...где?

— Нет, — он запрокинул голову и выпустил тонкую струйку дыма вверх, — я думаю о том, как тебя удержать.

— Ну, думай-думай. А мне пора, — я указала взглядом на подъезжающее такси.

Прохоров тут же напрягся:

— Куда ты на ночь глядя?

— У меня встреча с подругами.

Прохорову не нравилось, что я уезжала, но права возражать у него не было. Он его просрал, когда с другой девкой спутался, и прекрасно это понимал. Ему оставалось лишь криво усмехаться, наблюдая за тем, как я спускаюсь с крыльца:

— Что-то отмечаете?

— Да. Мои свежие рога, — с этими словами я села в машину и уехала.

Итак, нас было пятеро: Карина, Дарина, Елена, Милена, и я без рифмы. Давние подруги с разными семейными статусами.

Карина — воинствующая амазонка, которой все сорок пять лет жизни удавалось избегать оков брака. Она любила йогу, белые пляжи и себя."

"Дарина — разведенка с двумя детьми. У нее не было времени на любовь, зато были две работы.

Ленка — вдова. Любила кота.

Милена в счастливом браке. Любила мужа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ И я на перепутье. Хотя еще недавно была в той же категории, что и Мила.

Конечно, я с ними поделилась своей бедой. Какой бы сильной ни была женщина, как бы лихо она ни расправлялась с неудачами, как бы накрепко к ней ни прилипла маска стервы, все равно нужна была поддержка. А к кому еще за ней обращаться, если не к подругам? К нормальным подругам, с которыми прошли огонь, воду и медные трубы. Между которыми никогда не было раздоров из-за мужчин, шмоток и прочего. К тем, кому доверяла, как себе.

— Вот такие вот пироги, дорогие мои девочки, — сказала я и пригубила безалкогольный мохито, — и что со всем этим делать, я ума не приложу.

— М-да, — сказала Лена, выражая общую растерянность, — а с виду твой Глеб казался таким надежным…

— Креститься надо, когда кажется, — тут же отреагировала Карина, — я всегда говорила — мужикам верить нельзя! Они в глаза одно, за глаза — другое. А если уж рядом жопа без трусов мелькнула, то все, пиши пропало.

— Кто ж тебя так обидел-то? — хмыкнула Милена, — раз ты всех мужиков так не любишь?

— Я их очень люблю. Даже побольше вашего, если уж на то пошло, — сказала она, намекая на внушительное количество ухажеров. — Просто не ставлю их на пьедестал своих грез и фантазий. Пообщались, время приятно провели, и все. Никаких страдашек, слез, соплей и обязанностей. И жесткий входной фильтр. Придурок — свободен, маменькин сладкий пирожочек — свободен, женат — вали на хрен. Я — не благотворительный приют, чтобы всех подряд подбирать.

Суровая мадам, у нее не забалуешь.

— И что теперь? Будешь разводиться?

— Я не знаю.

— Или простишь?

— Не знаю.