Измена. Просчиталась, но...где?

И поскольку девочка набычилась и молчала, я ответила за нее:

— Если вы о заявлении, то ваша дочь хотела избавиться от ответственности, скинув всю вину на подругу. Если о глобальных причинах, то она, по-моему, их уже предельно четко озвучила. Квартиры, деньги, бизнес. Ирма хорошо пристроилась в столице, увела из семьи мужчину, и Оленька тоже так хотела. Все продумала, подготовилась, забеременела — как по методичке. Только вот с выбором жертвы просчиталась.

— Это все ложь! Мам, пап! Вы разве не видите, что они пытаются опорочить мое имя! Сначала использовали, а теперь пытаются выкрутиться, подставить меня. Сделать во всем виноватой.

Интересно, сначала было «использовал», а теперь уже «использовали»? На пару затащили в подсобку и заставили забеременеть? Потом рожать? А мне это для чего? Заскучала, решила взбодриться? Или хобби у меня такое — молоденьких «наивных» девочек мужу подгонять.

Ольга на такие нестыковки внимания не обращала. У нее кипело.

Пришла с тяжелой артиллерией, в надежде, что папенька с маменькой защитят бедную несчастную девочку, пристыдят жадного мужика и заставят его дать денежку, а получила отпор. Как тут не закипеть.

Все-таки колхоз — это диагноз. Как там говорят, можно вывести девочку из деревни, но деревню из девочки вывезти нельзя? Наш случай. Будь на ее месте какая-нибудь столичная штучка, наверняка бы действовала хитрее, а Оленька, не сумев выстроить стратегию, решила сделать вид, что у нее лапки, и спихнуть разборки на кого-то другого.

Мне только не понятно, на что она вообще рассчитывала, затевая такой крестовый поход. С чего вообще взяла, что появление рассерженных родителей может повлиять на взрослого мужика с деньгами и ресурсами? Да если бы вместо Глеба был кто-то другой, кто-то более жесткий и беспринципный, они бы уже все летели и кувыркались, а потом бы еще полгода боялись выходить из дома.

Все-таки тюфяк у меня Прохоров. Тю-фяк! Слишком добрый, слишком воспитанный. Это, конечно, здорово… да что юлить, за это и полюбила, но теперь лишний раз призадумаешься, как лучше: быть порядочным и сдержанным, или сволочью, готовой сокрушить любого на своем пути.

— Я понимаю, сложно принять, что единственный ребенок, дочь, которая до сих пор воспринимается как малышка, способна на такое. Но увы. На каждое наше слово есть подтверждение. Выписки из банков, результаты следствия, экспертизы, показания очевидцев. И все это мы готовы вам предоставить. А уж верить или нет — ваше дело."

"Мать тихо плакала, а Василий ерепенился. Надувал грудь, открывал рот, чтобы что-то сказать, но не находил нужных слов и сдувался. И так раз пять по кругу. Хотел защитить дочь, но здравый смысл подсказывал, что все далеко не так, как им было преподнесено в самом начале.