Измена. Просчиталась, но...где?

Ее невзрачный мужичок приехал за ней на Гелике! Ольга глазам своим не поверила, когда из коридорного окна увидела, как он заботливо помогает ей забраться в салон, потом садится на водительское, и они уезжают.

Эх, ее и бомбило после этого. Подумать только, очередная старая карга, удачно пристроившая свою дряхлую жопу. Откуда они только берутся?

Молодуха тоже взбесила. За ней приехал муж на простенькой иномарке, но с розовым бантом на крыше.

— Подарок, — смущенно сказала девушка. — За дочку.

Ольга только зубами скрипнула. Она-то сына родила, а подарков все не было. И из клиники ее забирал не мужик на шикарной тачке, как она всем говорила, а Олеся на такси.

— Какой хорошенький, — сюсюкала рыжая, едва взглянув на ребенка, — нос-кнопочка.

— Нос, как нос, — буркнула Ольга, отворачиваясь от окна, чтобы никто не видел ее позорного отъезда.

Всю дорогу она молчала, а Олеся рассказывала о том, что творилось дома.

— Я привезла тебе от сестры кроватку с пеленальным столиком и кучу пакетов с вещами. Еще она ванночку отдала и какие-то мелочи…

Ольга принимала помощь как должное, и была уверена, что это временно, ведь свой золотой билет она уже родила. Вот Глеб вернется, и все наладится.

А потом пришла ночь, и Ольга впервые узнала, каково это, когда младенец просыпается каждые три часа. Вонючий и голодный, орущий так, будто его режут. И его надо помыть, накормить, уложить, чтобы спустя некоторое время все повторилось заново.

И не на кого было перекинуть эту обязанность! Спать хотелось до одури! А он все орал и требовал к себе внимания, будто назло решил довести ее до белого каления.

К такому ее жизнь не готовила.

В этом круговороте использованных памперсов, нескончаемых воплей и постоянных пробуждений она даже не заметила, как наступило утро.

Сын заснул, но на сколько — неизвестно, и, пытаясь хоть как-то оклематься, Ольга выползла на кухню, чтобы выпить кофе, потом отправилась в ванную. Там разделась догола и встала перед зеркалом.

Это был звездец…

Фиг с ними с синяками под глазами и бледно-зеленой, как у зомби, физиономией! Это можно исправить консилером, тональником и умелым макияжем. Самое страшное было ниже! Живот стал меньше, но не пропал окончательно, и сколько бы они ни пыжилась, пытаясь его втянуть, все без толку. Он умудрялся одновременно торчать, как надутый пузырь, и безобразно болтаться. Что в профиль, что в анфас выглядело ужасно. Покрытые растяжками дряблые бедра, унылая задница, бока, как у сорокалетней тетки! И это ничем не замазать! Не спрятать!

Титьки, конечно, больше стали, аппетитнее, но на фоне всей остальной катастрофы это совершенно не радовало.

Сколько же надо работать, чтобы вот это все рожавшее свиноматочное непотребство привести в нормальный вид?!

У нее началась истерика.