Измена. Просчиталась, но...где?

— Если сомневаешься в моих словах — возьми записи с видеокамер. Там будет все.

Словами не передать, как стало горько в этот момент. Всегда во всем друг другу верили, а теперь были вынуждены прибегать к доказательствам, докатились до той стадии, когда просто слов уже было недостаточно. Это больно. Это страшно. От одного этого хотелось бросаться на стены и рычать, словно волчице. Когда это закончится? Я больше не хочу так! Мне так не надо!

— Я тебе верю, — сказала я, подошла ближе и устало опустилась на стул. Как-то разом все кончилось. И силы, и запал, и желание шевелиться, — прости меня.

— За что? — не понял Глеб и весь как-то подобрался, не зная, чего от меня ожидать.

Я потерла ледяными пальцами пульсирующий висок и начала говорить:

— У меня неделю назад состоялся разговор с одной девушкой. Ее зовут Олеся.

— Я тут точно ни при чем, — в знак протеста Прохоров скрестил перед собой руки, — не знаю ни одной Олеси. И знать не хочу! Что бы она тебе не наговорила — все не правда!

— Это подруга Ольги. И она позвонила, чтобы предупредить о том, что та задумала очередную подлянку. Сказала, как все примерно будет.

— И ты мне не сказала, — хмыкнул он после некоторой паузы.

— За это и извиняюсь.

— Хотела проверить?

Я только пожала плечами:

— Вдруг ты решил бы воспользоваться случаем, раз мы все равно в ссоре и на грани развода…

— Да я после всего, что произошло, даже смотреть на других не могу. Мне даже в лифте с ними ездить неприятно. Какое тут воспользоваться случаем, — тихо сказал он.

Я чувствовала его боль, так созвучную моей, слышала горечь, отравляющую нас обоих. В глазах защипало:

— Мне непросто Глеб. Я пытаюсь абстрагироваться, забыть, но порой так накатывает, что хоть на стену лезь.

— Понимаю. Я порой часами думаю о том, как бы поступил, окажись на твоем месте.

— И как?

— У меня нет ответа. Я не представляю, что ты чувствуешь и как держишься… Это, наверное, ужасно.

— Ужасно, — согласилась я.

— Ты не представляешь, как мне жаль, что я заставил тебя пройти через это. Мне нет оправдания… но я эгоист, Тань. Махровый, конченый. Я даже думать не хочу о том, чтобы тебя отпустить. Я хочу быть с тобой, с детьми и готов сколько угодно ждать, когда ты сможешь смотреть на меня без содрогания. Сделаю, что угодно… но не проси меня уйти.

Черт. Как же тяжело дышать, когда ком поперек горла, и глаза щиплет так, будто в них песка с солью насыпали.

— Я не хочу, чтобы ты уходил.

— Тань…

Я остановила его жестом:"

"— Нет. Теперь ты слушай. Я долго думала насчет нас и, не представляешь, сколько раз была готова отправить заявление на развод. Потом останавливалась. Снова думала. Мне потребовался целый месяц, чтобы понять, что несмотря ни на что, хочу сохранить семью и остаться с тобой. Но…что-то сломалось. Ты сам это знаешь.