Измена. Предателей не прощают (СИ)

- К сожалению, без изменений. Вы не довольны выбором больницы?

- Что вы! Я знаю Марка Антоновича не понаслышке. Тут хорошие специалисты. Марина в надежных руках. Скажите, Алексей, у вас есть в планах расторгнуть контракт с нашим заводом?

Мои брови взлетают вверх. Его так волнуют деньги? Ну и гнилая семейка.

Видимо все это отражает на моем лице, потому как Давид быстро себя поправляет:

- Я скверно выразился. Под ваш заказ были открыты новые рабочие места. Я хочу избежать увольнений. Я больше не руковожу всем, но мой голос решающий.

- Я понял! – останавливаю его, – Бизнес - это бизнес. Других людей это не касается. Я не собираюсь отзывать контракт. Мне это тоже не выгодно. Хоть и неприятно работать с…

Замолкаю. Передо мной его отец. И кажется, он порядочный человек.

- С подлецом! С мерзавцем! Продолжайте! Не стесняйтесь в высказывания, молодой человек! – вдруг прорывает моего собеседника.

Весь спокойный тон моментально исчезает, и я вижу, как гримаса злости отражается на красивом лице Давида.

Я невольно удивляюсь.

- Я вырастил подлеца! - продолжает он. – За свою жизнь я сделал много важных проектов, но завалил самый главный! Не смог вырастить из этого мальчишки достойного мужчину!

Давид Григорьевич поднимает отрешенный взгляд, и говорит, словно сквозь меня:"

"- Мы познакомились с его матерью, когда Глебу было почти тринадцать. Злой, ехидный, изворотливый – таким он достался мне. Я думал, это из-за того, что он рос без отца. Я любил его. Воспитывал. Старался не замечать его дрянные поступки и объяснять почему так нельзя. Изольда твердила, что он изменится, когда вырастит. Но становилось только хуже. Всю жизнь надеялся, что Глеб поймет, что значит быть мужчиной. А оказалось, что он научился только врать и сорить деньгами.

Я молчу в замешательстве. Вижу, что каждое слово дается Давиду Григорьевичу с трудом и болью. Его правая рука попеременно то сжимается в кулак, то невольно теребит ворот рубашки. В левой он по-прежнему держит папку.

«Хорошо, что мы в тени, - проскальзывает мысль, – как бы его еще сердечный приступ не хватил. Все-таки не мальчик»

Словно прочитав мои мысли, Давид лезет во внутренний карман пиджака и достает оттуда блистер с таблетками. Быстро отправляет одну под язык.

- Прошу прощения, Алексей! Нервы.

Сочувственно киваю.

- Да будет вам известно, что я пригрозил ему, когда он начал отношения с Мариной. Я, когда увидел эту девочку, такую чистую, такую хорошую, такую светлую… и умную! Да-да! не удивляетесь, Алексей! Я хорошо разбираюсь в людях. То, что Марина учительница начальной школы, не значит, что она не справилась бы с чем-то большем! Я хотел ей предложить начать свое дело – основать школу, или вообще попробовать себя в чем-то новом.