Измена. Право на семью (СИ)

Я ему не только нос подправил, но и его ровные прекрасные зубки. Надо было еще и ребра сломать, чтобы в следующий раз хорошенько подумал, прежде чем лезть к чужой жене.

— Новые вставишь, не в первый раз, — хмыкаю. — И тут дешевле выйдет, а сэкономленное на ринопластику пустишь.

Если бы я явился позже? Вика позволила бы ему зайти дальше поцелуя? В голове вспыхивает картинка, как она стонет под Кириллом. Рывком разворачиваю его к себе и бью в живот. Кашляет в лицо кровью, приваливается ко мне и жалобно клокочет.

— Да понял я, что серьезно облажался, Валер. Ну что ты сам никогда в таких ситуациях не был?

Глава 42. Друг для любви

— И что же ты изменяешь, раз людей выбрасываешь с балкона, — Кирилл шипит и выдергивает очередную колючку из предплечья, — и прям, сволочь, в шиповник.

— Ты можешь помолчать? — сжимаю руль.

— Боишься потерять бабосики Юры из загребущих лап? — Кирилл немного шепелявит.

— Я свои бабосики, если надо, заработаю, — до скрежета стискиваю зубы. — Слушай, я борюсь с желанием выкинуть тебя на трассу на полной скорости, а потом переехать.

— Что ты так завелся?

— Она — моя жена, тупой ты говнюк, — глухо рычу я.

— Ну, я не образец добродетели и чести, но ты как бы сам налево ходишь. Твоя жена шлюшку с балкона выкидывала?

— Нет.

— Может, патлы повыдирала?

— Нет.

— Рожу расцарапала?

— Нет.

Молчание, и Кирилл выдергивает очередную колючку:

— Короче, огреб по самое не балуйся только я, да?

— И я могу добавить.

— По логике вещей, это ты должен летать с балконов, Валер. Чего это дядя Юра у нас такой терпеливый?

— Он мне иначе мотает нервы, и да, тебе стоит дядю Юру остерегаться. Ты ему не нравишься.

Я готов Юре помочь скрыть тело Кирилла, если понадобиться. Это бы нас сблизило в качестве родственников. Ничего так не сближает людей, как соучастников одного преступления.

— Да я жду не дождусь с ним встречи, — Кирилл с рыком выдирает очередную колючку, — и его “я же говорил”.

— А что он говорил? — заинтересованно кошу взгляд на его опухшую и расцарапанную рожу.

— Что у меня все пойдет по одному месту без помощи твоего отца и что я просру наследство своего, — со вздохом откидывается назад. — Я его просрал. Я банкрот, Валер. И если будет возможность заработать очки перед Юрой, я Вику на руках буду носить и с ложечки кормить.

— Вот же…

— Ну, знаешь, я бы мог быть на твоем месте.

— Нет, не мог.

— Но я же такой, мать вашу, бунтарь и был полон амбиций! — продолжает рычать раненым зверем. — На черта мне расписанная жизнь дядей и его другом, выгодная партия! Мне подавай заморских моделей, жару, пальмы, вечеринки, крутые тачки и модный лофт.

— Какая печальная исповедь, — хмыкаю я.