Измена. Право на семью (СИ)

— Нам организовали свадьбу, все подготовили и толкают друг к другу, как неопытных юнцов. Мы вот теперь сами птенчики…

— Ты мне тут заднюю не давай, — сердито отвечаю я. — Мы вас все равно поженим. Я, что, зря выбирал тон скатертей на столы и честно пытался понять, в чем разница между одинаковыми тряпками? Вот если ты на тарелочках повернулся, то Вика на скатертях.

— А ты на чем?

А я молчу. Я замордовал цветочников при выборе цветочных композиций для оформления зала. Не знаю, почему меня перемкнуло именно на цветах, но думаю, что бедные флористы запомнят меня на всю жизнь, как чокнутого мужика, который докапывался до размеров листьев и бутонов."

"— Да говори ты уже, — Юра пихает меня в бок. — Я точно знаю, что на этих свадьбах крышу сносит.

— Это останется тайной.

— Я у Вики узнаю, — с тихой угрозой говорит Юра.

— А я взял слово, что она никому ничего не скажет, — ухмыляюсь я.

— Муж и жена — одна сатана? — цепкой вглядывается в мой профиль. — Как у вас дела?

— Ну… — скрещиваю руки на груди. — Я делаю вид, что не замечаю в последние три дня того, что Вику по утрам тошнит.

— Подожди… — Юра весь напрягается и поддается в мою сторону.

— Она, конечно, всячески пытается это скрыть…

— Ты мне тут так не шути…

— Вот жду, когда мне тест с двумя полосками под подушку положат, — разворачиваюсь вполоборота к Юре и понижаю голос, — ты же понимаешь, что ты должен теперь молчать?

— А вдруг от нервов?

— Не-а, — улыбаюсь я. — Няня наша вся прям на иголках сидит и многозначительно с Викой переглядывается.

— Етить-колотить… — едва слышно говорит Юра, а лицо озаряется восторгом. — Я сейчас сам рожу.

— Молчком, Юра, — с предостережением шепчу я.

Быстрым жестом “застегивает рот на замок” и расплывается в улыбке. Я и сам глупо улыбаюсь. Возможно, я зря поделился с ним своими подозрениями, но смолчать не смог. Я должен был хоть кому-нибудь сказать, что мою жену тошнит от кофе по утрам.

— А как ты выеживался, Валер, — недобро щурится, — да?

— Был неправ, — не отвожу взгляда.

— И всё дядя Юра был козлом, сволочью и идиотом, который ни черта в этой жизни не понимает…

— Мне нечего на это ответить.

— Тебя то же самое ждет, — снисходительно усмехается. — Ты не думай, что не огребешь от той же Сони в свое время. Характер у нее мамин. Кашей точно будет плеваться. И ни у кого в нашей семье нет и не было простого и легкого характера, Валер.

— Предупрежден, значит, вооружен, — уверенно отвечаю я.

— Ну, я, если что, буду готов тебя утешить разговорами, что эти дети совсем распоясались, — Юра тяжело встает, вновь придирчиво оглядывает себя в отражении. — Будем втроем пить темном углу. Ты, я и твой отец. Можно за компанию и жен обсудить, какие они стервы и почему им все не так.