Измена. Право на любовь (СИ)

И знаешь, Кариша, человек в безвыходной ситуации не будет говорить про задницу мира. Теперь иди.

— Признайся, — она грациозно встает и вскидывает подбородок, — ты мне завидуешь?

— Очень завидую, — постукиваю пальцами по подлокотнику. — У меня ведь в животе волшебные рыбки счастья не плавают. А теперь иди. Мне надо поплакать.

Хмыкает, горделиво выходит, и только я хочу достать из ящика кислую лимонную карамельку, как в кабинет врывается бледная миниатюрная девица в бежевом пальто нараспашку и трясет платиновой гривой. Совсем молоденькая, потому что лицо еще не потеряло юной пухлости и сияния.

— А вы кто? — замираю у открытого ящика, удивленная диким взглядом незнакомки, которая прерывисто выдыхает через нос.

— Вита?!

— Она самая, — выхватываю среди пустых фантиков карамельку.

— Ненавижу тебя!

Глава 43. Он меня бросил!

— Ненавижу тебя! — повторяет девица и я в ярости захлопывает дверь.

— А ты кто? — разворачиваю карамельку.

— Алина!

Я недоуменно изгибаю бровь.

— Алина Воронцова!

Закидываю карамельку в рот и в непонимании моргаю.

— А должна была стать Кабановой!

Я все еще не понимаю, что происходит.

— Кабановой! — рычит Алина.

— И?

— Ты издеваешься?

— Прости, Алиночка, но я тебя не понимаю, — недовольно причмокиваю. — Пока я делаю вывод, что тебя бросил какой-то Кабанов, но я тут при чем?

— Кабанов Илья, — шипит Алина и буравит меня недобрым взглядом.

— Да вашу Машу, — хватаю телефон и вызваниваю Катя. Когда гудки обрываются ее голосом, и почти кричу, — килограмм лимонов и сосновые ветки!

— Что? — удивленно спрашивает Катя.

— Килограмм лимонов и сосновые ветки, — понижаю голос до шепота, — срочно, Катюша.

— Ладно…

Откладываю телефон и молча смотрю на Алину. Какая прелесть. После бывшей любовницы бывшего мужа, ко мне нагрянула невеста Ильи. С Артуром мы хоть одиннадцать лет прожили вместе, а тут… Тут я возмущена.

— Он меня бросил!

— Такое бывает.

— На семейном ужине! Перед всеми родственниками! Перед нашими родителями!

— Сочувствую.

Очень в духе Ильи. Покрасоваться, подразнить и вывести всех на эмоции.

— И знаешь, что он сказал?! — взвизгивает Алина и делает шаг к столу.

— Нет, меня же там не было…

— Он сказал, что раз не может быть с той, с кем хочет быть, то пусть все катится к черту! И не будет он жить под чужую дудку! — по щекам Алины катятся слезы. — И он против династических браков, и он… он…

— Что? — шепотом спрашиваю я.

— Он меня не сможет полюбить, потому что я… я… неинтересная!

— Так и сказал? — у меня брови ползут на лоб.

— Да! Я неинтересная! А ты, значит, интересная? С тобой ему не скучно?

— Я бы не сказала, — пожимаю плечами.