Измена. Право на любовь

— Отличное место, чтобы зализать душевные раны со знойными красотками, а ты, оказывается, беременная бегаешь.

— Так она тебе не сказала? — охает Анастасия.

— Это какой-то дурдом, — сдавленно выдыхаю я.

— Да, — Илья приближает лицо к моему и обнажает зубы в улыбке, — добро пожаловать в семью Кабановых."

"Глава 46. Репутация и прочие обстоятельства

— Ты что творишь?

— Я? — Илья удивленно вскидывает бровь. — Я тебе повторяю, я в Бразилию собрался на одну замечательную кофейную плантацию, а меня тут ошарашивают, что я буду папой. И даже не мой отец мне позвонил мне с такой удивительной новостью, если что, а чокнутая мамаша Воронцовой с криками и проклятиями. После, конечно, папуля звякнул с долгими молчаливыми и красноречивыми паузами.

Ох, как я хочу сейчас свалить на кофейную плантацию в Бразилию.

— Так, от тебя или не от тебя? — тихо спрашивает Анастасия.

— Нет, мамуль, по факту я тут ни при чем, — Илья откидывается назад. — Однако я подозреваю, что твои подруги тебя уже поздравили?

— Да, — коротко отвечает Анастасия.

— То есть ты хочешь сказать, что задвинул красивую речь о любви и нежелании предавать свои чувства из-за очередного каприза? — Роман Емельянович медленно выдыхает. — Если между вами ничего не была, то кого… — пауза, — то какого лешего ты аннулировал помолвку?

— А я от своих чувств не отказываюсь, — Илья холодно улыбается. — И на ужине я ни словом не обмолвился о Вите, если что. Это кто-то другой постарался, кто-то другой накрутил хвост Алине насчет Виты.

— Лена, — вздыхаю я.

— Неожиданно, — недовольно цыкает Илья. — Хотя зная Алиночку, то та могла хитростью вытянуть из нее, кем я увлечен.

— Если мы все выяснили, то я, пожалуй, пойду… — встаю под тяжелым взглядом Кабанова Старшего.

— Если сравнить семью с бизнес-проектом, — говорит он, — то нам был нанесен колоссальный репутационный вред. И это ведь только начало.

— Простите? — недоуменно отзываюсь я.

— Мало того что был скандал с сорванной свадьбой с девицей из довольно влиятельной семьи, так теперь все окрасится в то, что мой сын якобы заделал ребенка бывшей жене моего делового партнера и трусливо сбежал в Бразилию, — медленно и тихо шелестит Роман Емельянович, — а я позволил этому случиться и не признал родного внука.

— Вы к чему клоните?

— Я пока только рассуждаю, — он ухмыляется. — Вита, поймите. Я не родился с золотой ложкой во рту. Я из бедной семьи, чернорабочий, который в свое время вырвался из нищеты. Я для остальных плебей, и да, я очень ревностно отношусь к репутации своей семьи. Кое-кому, — он зыркает на Илью, — на это начхать, однако я, — переводит на меня черный взгляд, — знаю, что меня ждет.