Измена. Право на любовь

— Ты видел когда-нибудь злую и психованную канарейку?

— Да твою ж мать! Свали в туман!

— Моя идея заключается в том, — встряхивает руками и медленно идет в сторону, — сначала тебя отмудохать…

— Что?!

— Мы любим с тобой одну женщину, и это моя обязанность навалять ее бывшему…

Я в отчаянии смотрю на Диму, который тоже ни черта не понимает. С открытым ртом наблюдает за вихрастым наглецом, который вздумал сыграть на моих нервах.

— А после мы займемся доктором, — Илья скалится в улыбке. — Возможно, со сломанными носами, выбитыми зубами и синяками на пол рожи.

Я готов кричать так же сильно, как кричал в поле. Моя жизнь обратилась в какое-то безумие.

— Я, знаешь ли, довольно агрессивный, несдержанный молодой человек, который испытывает в последние месяцы сильный стресс, — Илья перебирает пальцами в воздухе, — шутка ли, обслуживать десятки людей каждый день и варить им кофе с милой улыбкой ради жалких чаевых? А кто-то даже чаевые не оставляет!"

"— Да у меня тоже в последнее время жизнь полна стресса, — с рыком расстегиваю пиджак.

— Конечно, это ведь так тяжело наяривать секретаршу… — Илья гнусно усмехается, — до мозолей, поди, там все натер? Поэтому ты такой нервный?

— Ты сам напросился, — закатываю рукава, не спуская глаз с него. — Еще и к моей жене решил подкатить… Боюсь, чаевых тебе на новые зубы не хватит.

— Зубы-то можно новые вставить, а мозги — нет, — Илья ехидно посмеивается. — Да и с целыми зубами тебя уже списали в утиль, Артурито.

— Как ты меня назвал?

— Артурито.

Я живого места от мелкого нахала не оставлю. Размажу, раздавлю и выбью всю его молодую спесь, которой он весь цветет и пахнет. И я таким был, и это бесит. Бесит до скрежета зубов.

— Стой! — Илья вскидывает руку, когда я дергаюсь в его сторону. — Один момент.

Подходит к Диме, со злобой и неприязнью затыкает его рот кляпом, затягивает на затылке веревку и похлопывает его по щеке:

— Ты посиди тут, док, пока мы ведем светские беседы врукопашную. Хорошо? Потом и к тебе вернемся, не переживай. Никто о тебе не забудет.

Отступает, разворачивается ко мне и с улыбкой разводит руки в стороны:

— Ну, давай, дедуля, потряси песочком…

И меня переклинивает черным бешенством, ревностью и ненавистью. Моя лихая и беззаботная молодость позади, а зрелость полна разочарований и обмана, и я сам привел себя к этому итогу.

Глава 30. Прости меня...

Стук в дверь нарастает, а передо мной стол завален журавликами, сложенными из бумажных квадратиков. Я не совсем осознаю, где нахожусь и что я делаю. Я будто в трансе. Стук переходит в громкое и яростное “бум-бум-бум”. Может, я затопила соседей. Я, вроде, два часа назад собиралась принять ванну с душистой пеной, но после отключилась от реальности вместе с кривыми журавликами.

Журавлик — символ надежды, которая меня оставила.