Измена. Право на любовь

— Блин, тоже теперь хочу котлеты, — тихо отзывается рыжая девушка с милым аккуратным животом в сторонке. — Но с ананасами. Блин, рыбные котлеты с ананасами, — выхватывает телефон из куртки, кого-то набирает и через секунду десять командует. — Вась, котлеты из палтуса хочу и ананас. Ты не знаешь что такое палтус? Вась! Это рыба такая. Пал-тус! Запомнил? Без палтуса и ананаса домой не пущу. Свежего ананаса. Консервированный не буду. Все, целую, — прячет телефон в карман и смотрит на нас. — А я все стояла и думала, чего хочу схомячить сегодня.

— Может, ты палтуса хочешь? — спрашивает Артур.

— Может, завтра захочу, — пожимаю плечами и шагаю. — Сегодня не хочу рыбы.

— И знаете, — окликает нас рыжая красавица. — С двойней не так тяжело, если муж рядом. Вас двое, их двое.

— У нас еще бабушка и дедушка, — смеюсь я, а потом охаю. — Надо их предупредить! Вот твой отец точно полысеет.

— Мама уже его успокоила, что парик ему купит, — Артур приобнимает меня за плечи и прижимает к себе. — И я тебя должен предупредить, если я буду лысеть, то парики не буду носить. Это моя принципиальная позиция.



‌

‌‍Эпилог

Я родила мальчика и девочку. Злату и Костю. И да, на родах я кричала громко, а после меня завелись криками мои сладкие пупсики. Все в мать. И в отца, потому что присосались они ко мне с сердитыми моськами, а Артур в этот момент упал на колени и уткнулся мокрым от слез лицом мне в плечо. Я тоже заплакала, тихо так и с улыбкой. С улыбкой спокойного счастья и верой в лучшее. Нас теперь четверо.

От свадьбы я, кстати, отказалась. Деньги, которые могли пойти на празднество, платье и туфли мы решили вложить в фонд. Посидели, все посчитали и пустили на доброе дело. Закупили вещи, обувь и игрушки детям, волонтеров решили взять на оклад, обустроили крутую детскую площадку перед центром. Сами тихо и мирно расписались в присутствии родителей Артура, а после организовали ужин для моих подопечных, которые все-таки вынудили нас со смущенным женихом поцеловаться.

Катька расплакалась на этом моменте и заявила, что еще никогда так и ни за кого не была так счастлива. А еще потребовала, чтобы я кинула букет невесты, который она сделала из еловых веточек и желтой ленточки, и она же его поймала.

Алину и ее мать суд обязал выплатить около пяти миллионов моральной компенсации, и множество постов от их имени с извинениями не особо им помогли. Эти деньги пошли на ремонт одного из детских приютов, как и “извинения” Семена Юрьевича. После этой истории я долго получала телефонные звонки с якобы искренними сожалениями от неизвестных мне теток. Они каялись, что зря поверили в гнусные слухи обо мне и готовы вложиться в мое доброе дело, чтобы хоть как-то загладить вину. Я никому не отказала, и все их денюжки были направлены в одну из детских больниц.