Измена. Право на истинную (СИ)

— Не буду отвлекать, — Ивар шагает к двери.

— Любовь будет, нет? — провожаю его подозрительным взглядом. — И когда? На какой главе? И с кем? С дочкой пастуха? Или племянницей мясника? Или кто-то еще появится?

— Все, я ушел, — бессовестно выходит и бесшумно закрывает дверь, а мне остается только стиснуть зубы и медленно выдохнуть.

Несколько минут прислушиваюсь к дыханию мальчиков, которые и ухом не повели на нашу перепалку сердитым шепотом, и возвращаюсь к книге. Я должна дойти до любви. Это ведь часть жизни. И Сандр очень романтичная натура, раз часами может созерцать ромашки, бабочек и различать в храпе лошадей их настроение.

— Делаю ставку на дочку пастуха, — переворачиваю страницу и ищу тот абзац, на котором меня прервал Ивар. — Не зря же ты сравнил ее волосы со снопом сена, а она в тебя камнем кинула и бровь рассекла.

Глава 43. О счастье

— Он умер! — в кабинет врывается Илина и в гневе швыряет на стол книгу.

Я едва успеваю убрать чернильницу.

— Умер!

Бледная, растрепанная и с красными глазами стоит перед столом.

— Ты, что, ночь не спала?

— Зачем такое писать?! — игнорирует мой вопрос и топает ногой. — И что эта за любовь такая у него была?! Мельком увидел лицо дамы в карете, а потом лишь при смерти ее вспомнил?! Старый, больной и одинокий?! Что это вообще такое?!

Я медленно моргаю. Да она разъярена похлеще, чем в прошлые разы, и если я сейчас что-нибудь скажу против, то кинется она на меня с когтями и клыками. Поэтому я молчу и держу чернильницу.

— Я прочитала эту толстый талмуд, чтобы в конце остаться ни с чем?! Ивар!

— Что? — тихо спрашиваю я.

— Дурацкая книга! — топает ногой. — Где счастливый конец?

— Он был по-своему счастлив…

— Счастлив?

— И он вспомнил ту женщину без сожаления…

— Я с этим категорично не согласна!

— Да и не в этом смысл, — аккуратно отставляю чернильницу.

— А в чем?

— Во всей его жизни.

— Дурацкая книга! — я ярости повторяет Илина и сжимает кулаки. — И я этому автору готова уши оторвать!

— Он уже умер."

"Замирает, распахивает и открывает в растерянности рот. В глазах блестят слезы, и она сипит:

— Нет… и он тоже…

Всхлипывает, а у меня сердце неожиданно пропускает удар. Вот несколько секунд назад была готова на клочки меня порвать, а теперь на грани истерики с рыданиями. Такая маленькая, хрупкая и слабая, что хочется кинуться на ее защиту и успокоить. И зверем, и человеком.

— Не зря я эту книгу каждый раз игнорировала и выкидывала, — сдавленно отзывается. — Я сразу поняла, что ее лучше не читать. Зачем ты ее перечитываешь?

— Я каждый раз подмечаю новые детали… И в этом прелесть книги, что можно в любой момент вернуться к герою…

— Который умрет!

— Все умирают.