Измена. Право на истинную (СИ)

Я мерзавец, подлец и негодяй. Забрал ее лучшие годы, обманул и оставил ни с чем. И не желает мне счастья и любви с тупой деревенщиной, которая должна была подохнуть в лесу от зубов бешеного бобра.

— Человек есть его воспоминания, — зловеще произносит Мариус, не дождавшись моего ответа. — Мы должны разбудить вашу супругу ее самым ярким и болезненным воспоминанием. Так как глубоко спряталась под тенью зверя, то Кристалл надо усилить… — щурится и обнажает зубы в улыбке, — и какой я молодец, что камушек не уничтожил.

Закрываю глаза и выдыхаю. Было глупо ожидать, что Илина вернется милой и улыбчивой девочкой. Она очнется в истерике, ненависти и в новом витке ярости с желанием сбежать и разорвать связь.

— Может, в лес ее, Альфа? — заискивающе шепчет Мариус.

— Делай свою работу, — открываю веки и с предостережением вглядываюсь в его мутные глаза. — Если откажешься, то о смерти можешь только мечтать.

— Я впервые сожалею о своих темных делишках, — бубнит Мариус под нос и подхватывает Кристалл Забвения с ладони Верховного Жреца.

Вертит его в пальцах и обреченно шепчет:

— Я могу попросить вас оставить меня одного?

— Нет, — отвечаю я.

— Это процесс очень интимный, Альфа, — Мариус сглатывает. — И вас в том числе может зацепить моими чарами.

— Посмотри мне в глаза.

Ныряю в его открытое для меня сознание, и среди его вялых мыслей не нахожу желания уничтожить камень. Он будто тот, кто поднимается на эшафот и смирился со своей скорой смертью. Мариус выполнит мой приказ, усилит Кристалл Забвения и это будут его из самых отчаянных чар.

А еще он полный идиот и ему пора на покой, потому что к нему подкрался старческий маразм. Только слабоумный мог вести дела с Вестаром, который на хвосте всегда приносит проблемы и беды.

— Да, нам лучше его оставить, — Верховный Жрец плетется к двери. — И кстати, от слабоумия помогают разные головоломки, Мариус. Могу несколько одолжить. Мне их в свою очередь подарил Первый Старейшина.

Следую за Жрецом, который в коридоре падает на софу у лестницы и складывает ладони на животе:

— Наворотил ты, конечно, дел. Даже Мариуса пробрало до самых его гнилых костей. А ему говорил, что на каждую хитрую жопу найдется… — замолкает на секунду и продолжает, — внезапное обстоятельство, которое эту самую жопу накажет.

— Не пристало Верховному Жрецу так выражаться.

Поднимает взгляд и усмехается:

— Это ты еще не слышал, как ругаюсь на остальных жрецов, Ивар. Это я лишь притворяюсь очень мудрым, спокойным и воспитанным. Я думаю, что в той жизни, которую я отдал, я был тем еще засранцем. Слушай, может, тебе в жрецы пойти?

— Что?

— Ты еще тот засранец.

— Давай Вестара в Жрецы.

— Нет, спасибо.

— А что так?

— Его тягу к вычурной одежде не искоренить.