Измена. Право на истинную (СИ)

Садится, берет мою руку и мягко ее сжимает, вглядываясь в глаза:

— Я бы хотел, чтобы все было иначе, Илина. Ты доверилась мне, без оглядки ушла со мной, ты была полна прекрасных наивных фантазий, которых я не оценил, а теперь я вновь хочу увидеть во снах твои мечты, призрачные и светлые видения и растворится в них.

Он не лжет и впервые открыт передо мной. Я могу нырнуть в его мысли, страхи и воспоминания.

— Именно этого я и боялся, — шепчет он. — Открыться. И я ни с кем не был таким, как сейчас.

Я касаюсь его мыслей, в которые вплетено сожаление. Он признает свои ошибки, которые привели к моей боли и разочарованию.

— Я не могу тебя оставить, — слабо улыбается он. — Не могу от тебя отказаться. И теперь разрыв связи никак мне не поможет, Или. Только смерть, но и призраком я буду преследовать тебя. Буду приходить в твои сны, следить из ночных теней в лесу…

— Да, Милостивая Луна! — раздается возмущенный голос Вестара, — сколько можно?! Сколько пустых слов! Вокруг да около! Что за словоблудие?! Ты этому в своих тупых книжках научился?! Это там любят мужики говорить, говорить, говорить и говорить!

Ивар сжимает мою руку и глухо рычит, прикрыв веки:

— Я тебя убью!

— Это я тебя убью! С особой жестокостью, если ты сейчас же не скажешь три, ежа тебе под хвост, простых слова! — голос Вестара вибрирует гневом. — Говори! Ты так вечность потратишь! Я тут уже почти родил с вами! Ладно я! Пожалейте Жреца! Он старый и у него колени больные! Сейчас весь рассыпется!

— Ты как меня заметил? А, маркиз?

— Это сейчас неважно! И тихо, мы их отвлекаем.

— Действительно.

Воцаряется тишина, в которой я слышу, как медленно и напряженно дышит внизу Вестар, который именно сейчас готов порвать брата на клочки.

— Ну же… — зло шипит он через минуту молчания.

— Я люблю тебя, — Ивар с неожиданной решительностью всматривается мне в глаза. — Люблю, Илина. И мне не вырвать тебя не из волчьего сердца, не из человеческого. И… — замолкает на секунду и шепчет, — прости меня.

И о прощении просит Альфа. И не узнать ему покоя ни в жизни, ни в посмертии, если его Истинная не одарит его прощением."

"— Я люблю тебя, Ивар, — в отчаянии шепчу я. — И это уже не фантазии глупой девочки. И если… если вновь ты обидишь меня, то… нет, я не умру и не кинусь в истерике к жрецам. Я просто перестану мечтать, а это хуже смерти… Могу ли я простить? Я уже простила, но… я должна разрешить женщине довериться мужчине, который ее обманул и предал. Я хочу этого, Ивар, но мне страшно. И тебе придется годами бороться с этим страхом. Готов ли ты к этому? Готов ли ты к тому, что тебе раз за разом придется доказывать свою верность, сталкиваться с моей подозрительностью, ревностью и недоверием? Это страницу нашей истории не сжечь, не вырвать.

— Мои мысли, теперь твои, — касается подбородка.