Измена по вызову

Сейчас вырвется на волю, раздирая все на своем пути, как чужой. И завопит на всю улицу: дай, дай, дай!

Интересно, если я ее на той крутилке завалю, это будет перебор или нормально?

Не на фиг. Зима, железное сиденье. С моим везением непременно примерзну к нему цуцуркой. И судя по тому, что Оля злая, вряд ли она сжалится и будет дышать на Олега-младшего, пытаясь его отогреть. Разве что за кипятком сбегает…

Оля тем временем тек резко останавливается, что я налетаю на нее и практически сбиваю с ног, в последний момент успев подхватить под локоть.

— Лось неуклюжий, — огрызается она, рывком скидывая с себя мою руку.

— Злюка! — я не остаюсь в долгу.

Стоим друг напротив друга, как два боевых петуха. Еще даже познакомиться толком не успели, а уже ругаемся. Я правда не понимаю из-за чего, но это, походу, и неважно.

Хотя кое-что важное все-таки имеется:

— Это была ты! — обличающе тыкаю в нее пальцем, — тогда на вечеринке!

Пусть только попробует отрицать. Меня не проведешь! Я все понял! И даже если будет отнекиваться выведу на чистую воду.

— Ну я, — нагло усмехается. Зараза и не думает отпираться.

— Ты меня шваброй!

— Извини. Лопаты и вил под рукой не оказалось.

И ни грамма сочувствия или раскаяния.

— А что это мы так сморщились? — ехидно спрашивает бестия, — Олежку обидели? По жопе надавали?

— Я сейчас тебе надаю, — шагаю к ней, на ходу стягивая перчатку. Сейчас точно отшлепаю!

Да-да-да! — истошно вопит озабоченная кочерышка в штанах, все еще пытаясь прорваться сквозь ширинку. Что за напасть то такая? Мне крови вообще-то не хватает! Мысли расползаются, стекая ниже пояса и постоянно отвлекаясь на то, как бы я эту злюку сейчас оттрахал. А у нас вообще-то разговор серьезный!

— Даже не думай! — шипит она, — не приближайся! И не смей меня трогать своими блядскими руками!

Ну вот, теперь еще и руки блядские. Зашибись.

— Помнится, от моих рук ты стонала во весь голос.

Она краснеет, потом белеет, потом краснеет еще сильнее и, схватив комок снега швыряет в меня. Аккурат в лоб попадает.

— Да чтоб тебя!

Бросаюсь вперед, подхватываю ее поперек талии и закидываю в сугроб."

"Она фыркает, матерится хуже пьяного садовника и неуклюже барахтается, пытаясь выбраться из снега. Я стою и как дурак на нее пялюсь. Балдею. Классная такая. Даже когда орет, что в следующий раз загонит мне рукоятку по самое не балуйся.

— Гад, — ноги расползаются, и она снова ныряет с сугроб, — мерзкий гад!

Мне очень интересно, чем же я ее так разозлил, что она готова мне горло перегрызть, но при этом голос дрожит так, словно еще немного и заревет.

Я не люблю женские слезы. Боюсь их до усрачки. И уж точно не хочу, чтобы из-за меня ревела Оля.

— Руку давай, — протягиваю ей ладонь.